Лети, моя звезда

Глава 17

ГЛАВА 17

— Как прошёл твой день? — поинтересовался Данил, когда я села в машину.

— Точно веселее, чем у тебя. Ты что, реально тут всё время сидел?

— Нет, отвозил Андрея, потом заехал перекусить. Ты голодная?

— Я с ребятами обедала, — улыбнулась я его заботливости.

— Теперь на дачу?

— Да, пора ответить на вопросы, — вздохнула я, боясь разговора со свёкром и свекровью.

— Дача… чья? — осторожно спросил он.

Я сглотнула.

— Родителей Миши.

— Понял. Вопросы будут обо мне?

— Думаю, да, — тяжелее вздохнула я.

— Скажи, куда ехать, я разговорами отвлекать не буду, — попросил понимающий Данил.

Да, мне нужно в сотый раз подумать о том, что сказать Мишиным родителям, потому что я всё ещё не знаю, как буду признаваться им в любви к другому мужчине. Ну и ситуация.

Ехали мы долго, Данил молчал, а я всё размышляла. Я очень хочу быть с ним, и мне придётся всё объяснить так, чтобы они не держали на меня зла, чтобы мы продолжали общаться. Всего две недели назад я сидела на кладбище перед памятником мужа, а теперь вот сижу в машине с мужчиной, о котором думаю чуть ли не круглосуточно, практически не вспоминая об отце своих детей. Внезапно меня осенило: с того раза я на кладбище у него больше не была, да меня вообще ни разу туда не тянуло! Следующая догадка привела меня в ужас. Я больше ничего не чувствую, кроме светлой грусти.

— Господи…

— Что такое?

Машина уже остановилась перед забором дачи, а я не знала, что ответить — в таком ужасе была. Я столько лет хранила в сердце эту любовь, а теперь её больше нет. От меня сейчас будто кусок души оторвали, а Данил показался монстром, который это и сделал. Вырвал из моего сердца всё, что было уже таким привычным.

— Я…, — мои глаза посмотрели на него с ужасом.

— Ты пугаешь меня, — признался он. — Что случилось?

— Я просто… я совсем забыла о Мише…, — еле слышно проговорила я, боясь снова на него посмотреть. А как больно было ему, когда Женя пела песню о моей любви к Мише?! — Я заезжала к нему каждую неделю, но теперь…

— Хочешь, я отвезу тебя? — тихо предложил он, разрывая мне сердце всё сильнее.

Это невозможно! Невозможно вот так резко забыть и так сильно полюбить снова! Но я уже…

Я схватилась за голову, услышав свои мысленные рассуждения.

— Господи, что мне делать?! — хотелось бежать, бежать без оглядки от того, кто врезался в моё сердце с такой бешеной скоростью.

Я до жути боялась этого чувства. Это… это больше, чем любовь, но этого не может быть!

— Пожалуйста, объясни, что происходит! — взмолился он, видя моё состояние ужаса, граничащее с истерикой.

Я постаралась успокоиться и взять себя в руки. Он имеет право знать.

— Данил, я не знаю, как решить эту ситуацию, чтобы не делать никому больно. Не знаю, как объясниться с родителями Миши, как расположить к тебе Андрея, и вообще, как общаться с тобой, не причиняя тебе боль?!

— Ты не делаешь мне больно.

— Говоря сейчас о Мише?!

— Я всё понимаю.

— Нет, не понимаешь! — в отчаянии воскликнула я. — Кто ты такой?! Я… я забыла о нём, понимаешь?! Я больше ничего не чувствую!!! — я разрыдалась, не в силах больше сдерживаться. — Я сижу тут с тобой, и я больше не хочу на кладбище!!! — мои слёзы потекли рекой.

— Пожалуйста, не плачь…, — прошептал он, уже и сам готовый разреветься.

— Мне так стыдно перед ним, и стыдно перед тобой, но это совершенно разные чувства! — не выдержав, я выскочила из машины, чтобы попытаться успокоиться.

Как объяснить ему, к какому страшному для себя выводу я пришла?! Вот, почему я не могла сказать этого вслух! Произнести — значит прокричать на весь мир! Мир, в котором где-то летает душа Миши, которая тоже услышит, что я, всю жизнь любившая только его, теперь схожу с ума по другому мужчине! Мужчине, которому делаю больно прямо сейчас, который делает неправильные выводы, пока я трушу признаться даже самой себе. Да, я знала, что он вызывает во мне чувства, это не было новостью, и я смирилась. Но я не думала, что он может встать на место, которое всегда принадлежало Мише!

Данил оказался рядом.

— Я могу тебя обнять? Или, может, мне стоит уехать?

Не отвечая, я сама бросилась в его объятия.

— Ты неправильно меня понял, но я боюсь произносить это вслух, — прошептала я, всхлипывая, и слушая биение любимого сердца.

— Я вообще ничего не понимаю, — признался он. — Но, умоляю, не плачь! Я знаю твою историю, я знаю, что ты никогда его не забудешь, но ещё я знаю, что очень хочу быть с тобой! Я готов возить тебя на кладбище, говорить с тобой о нём, да что угодно, только не говори, что больше не хочешь меня видеть, прошу тебя…

— Ты не понял, — успокоившись в его руках, повторила я. — Это я сейчас поняла. Поняла, что не забуду его, но я… я больше не люблю его, как мужчину, — еле слышно произнесла я, боясь снова разрыдаться.