Летние мальчики

Третий этап: абсурдный

Благородное распитие спиртных напитков вскоре перешло в банальную попойку, а та в откровенную пьянку. И это, увы, нельзя было остановить, потому что причина пьянки находилась здесь же, в кабинете директора, и на каждое словосочетание "Гарри Поттер" и отдельно — отзывалась умильным тявком, радостным сиянием карих глазок и веселым вилянием куцего хвостика. А видя, как маленькая и миленькая собачка откликается на Гарри и Поттер, возникало ещё более сильное желание выпить. И побольше…

Но остановиться всё-таки пришлось — виски кончилось. Так же как и медовуха с вишневкой, и как Дамблдор ни дозывался эльфов, как ни требовал принести ещё виски-водки-коньяку, эльфы почему-то не отзывались и ничего не приносили. Угу, конечно, ум-то у человека трезвый и мыслит ясно-стекольно, но язык… Пьяно и честно он заплетается, пытаясь сложиться в нужную для артикля фигуру, но выходит из него почему-то:

— Д-дрыжка, п-пр-неси ищо…

— Что принести? — искренне пытается понять эльф, старательно пуча глаза и оттопыривая уши.

— Перду-пердение… ик… — Дамблдор торжественно поднимает палец, Минерва смотрит вверх, туда, куда направлен указующий перст директора. Там потолок. Черный.

Это предупреждение нам всем свыше. Не иначе. Дамблдор проследил за взглядом своей заместительницы, его умудренная и отяжелевшая от возлияний голова перевешивает и опускается на подголовник кресла, ну а следом, на уровне рефлекса, пьяный мозг получает сигнал от себя же — спать! Веки смыкаются, на всё тело накатывает полный расслабон, и директор погружается в глубокий, мертвецки-пьяный сон. За диваном храпит Хагрид, он вырубился где-то с полчаса назад. Одна Минерва не спит, ей нельзя, у неё сегодня есть ответственная работа — сопровождение магглорожденных детей за покупками… или нет? Кажется, сначала их надо пердупердить о том, что они волшебники. Стараясь удержать в голове эту важную мысль, Минерва покинула кабинет, правда не сразу, пришлось хорошенько прицелиться, чтобы попасть собой в дверной проем, но и то крепко стукнулась о косяк… Потом был долгий и аккуратный переход по лестницам и коридорам, вот тут несколько раз пришлось покарабкаться по стенам, в которые почему-то превращался пол. Потрясающий замок Хогвартс, сколько в нем ещё чудес, она и не подозревала, что в нем есть полы-оборотни. При этой мысли Минерва тихо хихикнула, выползая наконец на улицу.

Достигнув границы школы, МакГонагалл перенеслась с изяществом кирпича, брошенного с крыши. То есть на место-то она попала. Ну, почти… С трудом оторвавшись от приветливо раскинувшего ветви и части коры дуба, декан Гриффиндора подумала, что вискарик у Дамблдора, конечно, хорош, но… С трудом сфокусировав глаза, она обнаружила за собой дверь, в которую и постучала. Потом еще раз постучала. Потом с криком: «Да что это за невезенье сегодня такое!» принялась бить ни в чем не повинную дверь, которая стояла гордо и молчаливо, ничем не выдавая своего отношения к профессору трансфигурации. Минерва МакГонагалл повернулась, собираясь уйти, но тут к двери подошла молодая женщина с явной целью пройти внутрь. Выпучив глаза, Минерва смотрела на то, как женщина нажимает кнопки рядом с дверью и та, о чудо, открывается.

— Постойте! — закричала МакГонагалл. — Мне нужно с вами поговорить!

— Дома не принимаю! — отрезала женщина и захлопнула дверь.

Минерва в ярости вытащила палочку и прицелилась в дверь, когда услышала покашливание за спиной. Обернувшись, она увидела двоих детей и его… Его ни с кем нельзя было перепутать, просто по выражению лица. МакГонагалл похолодела. Перед ней стоял самый жуткий человек из Министерства Магии — ликвидатор Ранкорн, от чьего слова, последнего вердикта-приговора порой зависело благополучие страны. Именно Ранкорн утвердил на пост министра Фаджа после долгой и кропотливой работы по выявлению его родословной и статуса крови. До этого он отсек две кандидатуры: Пия Толстоватого и Рогнолда Бауэра. Сам Ранкорн выставлял кандидатуру Скримджера, но по количеству голосов выборы выиграл Фадж. А ещё (по непроверенным слухам) он был сторонником Того-кого-нельзя-называть.

Альберт потянул носом — вокруг Минервы распространялось весьма красноречивое амбре, состоящее из смеси перегаров горячительных напитков, — и скуксился. Ну… было отчего. Уважаемая пожилая леди, почтенная профессорша напилась с утра пораньше. Но этикет обязывал поздороваться, даже с нетрезвой мадам.

— Доброе утро, мисс МакГонагалл, — благовоспитанно кивнул Ранкорн. Минерва вздрогнула и продолжала зачарованно взирать на ликвидатора, как кролик на удава.

Альберт окинул взглядом стальную дверь в многоквартирный многоэтажный дом, потом оглядел и сам жилой комплекс, кашлянул и вежливо спросил:

— Вы к кому-то пришли?

Минерва снова вздрогнула и через силу выдавила:

— Д-д-да… к… к Дину Т-томасу.

Альберт удивленно вскинул брови:

— В таком виде?

Минерва машинально оглядела себя — тартановая юбка вся в пыли, полуоторванный рукав блузки свисает с плеча, мантия… а где она, кстати? Тут же вспомнилось, что мантия осталась висеть на спинке кресла в кабинете директора. Перед глазами колыхнулась седая прядь, и, поправляя прическу, Минерва ощутила, что волосы у неё в страшном беспорядке. Нет, сегодня определенно не её день!

А до Альберта тем временем дошло, зачем она здесь, он побагровел и загремел, тихо закипая от бешенства:

— Вы с ума сошли?! В таком виде явиться за ребёнком и сопровождать его в Косой переулок за покупками к школе! Ну уж нет, Минерва МакГонагалл, я не позволю свершиться такому непотребству. Ступайте прочь и проспитесь!

Ой, Мерлин, такого унижения Минерва и не помнила, а самое смешное это то, что Ранкорн был совершенно прав! Но признавать его правоту… ну, знаете… Не родился ещё такой пьяный человек, согласный с тем, что он пьян! Минерва оскорбленно выпрямилась и зашипела:

— Вы на что это намекаете, мистер Ранкорн?! Что значит — «проспитесь»? И не пила я вовсе!

— Попечительскому совету расскажу… — скорбно сообщил Ранкорн. — Думаю, им будет интересно узнать о том, как исполняет свои обязанности заместитель директора Хогвартса.