Летний шепот сердца

Глава девятнадцатая

Егор

Я то и дело поглядывал на телефон, отсчитывая минуты своего провала. Она не придет. Иначе как объяснить то, что я уже час слоняюсь туда-сюда как идиот. Раньше я часто здесь бывал. Мы с парнями приходили к этому большому ангару, как мы его называли, и тусили, пока не заканчивались силы. Но сколько бы раз я сюда не ходил, все равно не встретил ни одну девушку, которая могла бы затмить Соню. Да я и не искал, если честно. В отличие от парней, которые то и дело подкатывали к новеньким и не местным девушкам.

Я отправил пару сообщений Алене, но она почему-то не отвечала. Может они вместе? Собираются и наводят марафет. Я знаю, что девочки часто теряют чувство времени, когда дело касается макияжа и выбора одежды.

Димас и Тим честно простояли со мной полчаса, поднимая настроения. Мой вид в целом отпугивал всех вокруг, поэтому я не стремился в гущу тусовки. Фингал и так освещал все вокруг меня, и мои друзья не забывали шутить об этом. Вопросов о Тохе тоже было не избежать. Но это было скорее прямо и по делу, чем какое-то любопытство для сплетен. Антон особо ничего не рассказывал Тиму о произошедшем, когда они после драки остались вдвоем. А я понимал, что, если знает Димас — скрывать от Тимура что-то нет смысла. В конце концов это моя точка зрения на ситуацию, и никто не мешал Тохе озвучить свою.

Когда я уже собрался уходить, потому что мне надоело ловить заинтересованные взгляды окружающих, на мое плечо опустилась рука. Я вздрогнул, так как не ожидал того, что кто-то вот так подкрадется за спиной. На долю секунды хотелось верить, что это Соня, но она точно бы так не сделала. И я был прав. И я совершенно не был рад тому, кого увидел.

— Привет, — Тоха криво улыбнулся разбитой губой, и тут же поморщился.

— Чего тебе? — мне было плевать на то, насколько грубо это прозвучало. Но с ним говорить вообще не входило в мои планы. Не сегодня, не когда-либо.

— Поговорить хочу.

— Нам не о чем больше говорить, — я развернулся, чтобы уйти, но он схватил меня за локоть. Я тут же выдернул руку, и кинулся в его сторону.

— Тише, тише, — он выставил вперед ладони, показывая, что не хочет драться, — прости, перегнул. Я правда хочу поговорить.

— А я нет. И что дальше? Пойдешь всю деревню настраивать против меня?

— Нет. Просто подойду в другой день.

— Я не хочу видеть тебя даже, не то, что говорить. Но жаль, что с первым возникают проблемы. Вряд ли ты сможешь собрать свои вещи и свалить отсюда.

— Я пришел извиниться.

— Чего? — я рассмеялся, и это получилось очень даже искренне, — ты реально считаешь, что после того, что ты сделал и сказал, я смогу тебя простить?

— Я хотя бы попытаюсь. Просто выслушай меня, Егор.

Я задумался. В глубине моей души все еще сидел тот маленький мальчик, который очень скучал по другу. Даже если это была та ненормальная дружба с соперничеством. Для меня то это была просто невинная игра. Интересно, а люди меняются? Судя по разговорам моих родителей — нет. С возрастом человека очень сложно изменить, потому что он полностью сформированная личность, у которой есть свое мнение и свои взгляды на жизнь. И если ты был всю жизнь подлым и с гнильцой, то вероятность того, что ты станешь добрым и хорошим человеком равно нулю. Но я, на самом деле, не хотел в это верить. Хочется знать, что при должной мотивации человек действительно может измениться. Особенно, если он находиться в соответствующем окружение.

Вздохнув, я кивнул Тохе в сторону двух больших камней, которые многие использовали как сидячие места, и мы молча двинулись в их направлении. Я снова проверил свой телефон. Ничего.

Когда мы сели, наступила тишина. Я забарабанил пальцами по коленке, и не выдержав, заговорил первый:

— Мы пришли сюда помолчать? Если да, то я пошел. Мне для этого вполне хватает самого себя.

— Сейчас. Знаешь, извиняться оказывается не так уж просто.

— Если вести себя достойно, то и извиняться не придется.

— Говорит идеальный мальчик, который никогда не совершал ничего плохого в своей жизни.

— Ты извиняешься или накаляешь.

— Извиняюсь. По крайней мере пытаюсь.

Он поднял голову вверх, и посмотрел на небо, словно кто-то сможет написать ему текст, чтобы он мог начать.

— Я всегда мечтал быть хорошим сыном, которым бы гордились родители. Я пытался хорошо учиться, быть лучшим в спорте, помогать по дому и по хозяйственным делам. Но все, что я слышал, так это то, что я делал недостаточно.

«Почему четыре, а не пять? / Почему второе место, а не первое? / А Егор сколько забил мячей? Три? А почему ты не одного? / Ты все делаешь не так, надо переделать / Зачем ты спрашиваешь у меня, как нужно делать? Разве сам не можешь додуматься? Спроси у Егора, он мальчик сообразительный / Ты специально получил эту четверку в четверти? Что, не можешь лучше? Вон, у Егора по химии пять. Ты что, не можешь так же?».

Я повернулся, чтобы посмотреть на Тоху. Он все еще смотрел на небо, на котором сгущались темные тучи, закрывая от нашего взора те немногочисленные звезды, которые появились на нем. Они казались такими тяжелыми, и нависали так низко, будто готовились обрушиться вниз вместе с первыми каплями дождя. Почему-то мне показалось, что он словно черпал свои силы на этот разговор оттуда. И я просто молчал, боясь сбить его с пути.

— И так каждый раз. Как бы я не пытался показать родителям, что я тоже что-то могу, им всегда было этого мало. А ты был словно сын маминой подруги: идеальный и умный, тот, на которого я должен был равняться. А один раз мама настолько разозлилась из-за пустяка, что обронила фразу, которая просто выбила почву у меня из-под ног: вот послали же мне такого балбеса! Как повезло Свете с Егором, вот бы мне такого же сына. В тот момент я вообще потерял контроль, и ты стал казаться мне самым худшим кошмаром моей жизни. Я начал винить во всем тебя, потому что ты делал все идеально, а я нет.