Летняя практика в Тмутаракани

Глава 1

Где это видано, чтобы умницу, красавицу, гордость Ладожской школы чародейства отправили на практику в Тмутаракань? Ну и пусть там творится волшебство, а чудесам, поговаривают, нет счета. Не хочу я туда!

Первые два года я старалась, учила все – от корки до корки, разбирала домашние задания и другим помогала. Дни напролет просиживала за книгами, пока подружки гуляли. На третий год забросила учебу, потому что наставники на занятиях лишний раз меня уже не спрашивали, работой не нагружали, задания если и проверяли, то через раз. То ли понадеялись на мою совесть, то ли с батюшкой лишний раз не хотели иметь дел. Родителя моего, Богуслава Неждановича в Ладоге уважают, а порой и побаиваются. Сила в нем от самого Перуна, но и норовом пошел в грозного бога: вспыльчивый, да отходчивый. Главное под горячую руку не попасться.

Не повезло мне, когда явился он на испытания в Академию, а я возьми да и провали их. Ох и досталось мне в тот день от батюшки! Какими только словами не величал. Хорошо хоть поперек лавки не положил и не всыпал по первое число. Не дитя все-таки, взрослая девица. Даже вспоминать тошно!

Но разве есть в случившемся моя вина? Если и есть, то совсем немного. Как бы то ни было, теперь то дело прошлое. Одно обидно: вместо практики в Вышгороде отправили меня за тридевять земель. Ладно бы кто чужой из зависти постарался, так нет же, родной батюшка поспособствовал. Мол, сумела дров наломать, честное имя предков, волхвов и кудесников в пятом поколении, опозорила, так сумей и исправить. Докажи всем, что не за красивые глаза тебе три года хорошие отметки ставили. А я, дурная моя голова, возьми да и скажи, мол, все одно, где практику проходить, хоть в Тмутаракани.

Кто же знал, что так все обернется? Богуслав Нежданович расстарался, удружил по-родственному. Вот и пришлось мне мало того что лететь на ковре-самолете полдня, так еще и после в повозке трястись, на ухабах подпрыгивать..

Вез меня какой-то конопатый парень. Как увидел такую красу неземную, так и остолбенел. Даже имя свое забыл. Сколько ни пытала его, так и не дозналась.

А я и правда хороша. Чего скромничать? Хоть ростом невелика, зато складная, стройная. Кожа светлая, на щеках румянец – кровь с молоком. Глаза точно два лесных озера – раз глянешь и пропал. Коса в руку толщиной. Блестит на солнце, словно сама из его лучей соткана, золотом посыпана.

Я вздохнула. Снова заглянула в сумку, из которой еще пахло пирожками с повидлом, что матушка в дорогу положила, да ни одного не осталось. Уперла локти в колени. Смотрела на дорогу, которой ни конца, ни края не видно. По первости мне еще интересно было рассматривать незнакомые деревья да кустарники, любоваться большими яркими цветами, по вскоре и это наскучило. Возница мой все также молчал, будто язык проглотил.

Припекало. Должно быть, потому в голову лезли всякие дурные мысли. Даже хотелось сбежать по дороге, но совесть не позволила. Все-таки я слово дала, что честно пройду практику и без грамоты не вернусь. Обидно, если снова не справлюсь, три года учебы коту под хвост.

Если бы все сложилось иначе, я бы сейчас гуляла по Вышгороду, выбирала ленты и наряды, приглядывалась к парням, которые присылали сватов. А теперь придется целый месяц провести в глухомани, доказывая престарелому чародею, что я не просто так три года сарафан просиживала. Эх, нет справедливости и еды нет. Эх!

Долго ли, коротко, наконец, добрались мы до места. Возница остановил серую в яблоках кобылу, спрыгнул с козел, обтер о штаны ладони и протянул мне руку. В глаза не смотрел, все больше в сторону. Точно влюбился.

Я неторопливо спустилась, придержав подол белого, расшитого по подолу алыми цветами сарафана. Перекинула косу на спину, сказала:

– Спасибо, мил человек, что довез в целости и сохранности. Покажи-ка мне терем, в котором я жить стану, да кликни кого из девушек. Пусть помогут мне вещи разобрать.

– Терем? – заикаясь, переспросил парень. Его рука дрогнула. – А! Так тебе прежде к старшему волхву надобно сходить. Вон туда. – Он указал пальцем на сруб в два пола. – Ежели он еще не ушел.

– Обожди меня тут, – бросила через плечо и поспешила в указанном направлении. Лучше, конечно, прежде мне выделили светлицу, дали в баньке с дороги попариться, накормили да спать уложили. Дела до утра подождали бы, чай не волки в лес не сбегут. Но делать нечего, пришлось подчиниться.

Только я взялась за ручку, как дверь распахнулась мне навстречу. Пришлось прикусить язык, пока с него не сорвались колкие слова в адрес того, кто чуть было не украсил мой лоб шишкой. На пороге появился старик с седой бородой. Белая рубаха в пол была перехвачена поясом, расшитым знаками огня. Медные подвески тихо звякнули.

– Здравствуй! – Я поклонилась в пояс. Не желая терять ни минуты, протянула загодя заготовленную грамоту. – Вот, приехала к вам на практику.

Волхв развернул берестяной свиток, пробежался по нему глазами, произнес:

– Припозднилась ты, Заряна Богуславовна. Другие отроки и девицы уже три дня как приехали, а ты, видно, заплутала.

Кто-то позади него хмыкнул, будто пытался сдержать смех. Я за спину не заглядывала. О себе думала: как бы сквозь землю от стыда не провалиться. Из школы-то я не сразу отправилась в Тмутаракань, навестила матушку, погорилась, но в ответ получила лишь благословение и пирожки в дорогу. Не пожелала моя родительница заступиться за меня перед мужем. Пришлось ехать.

– Так, может, вы мне грамоту подпишите да и отпустите восвояси, коли мест нет?

Я подняла и тут же опустила глаза. Надежда ярким солнцем вспыхнула в груди. Можно чуть потерпеть, даже потрястись в повозке ради того, чтобы вернуться домой. Батюшка теперь остыл, а то и пожалел, что направил меня так далеко. Примет на белы рученьки, найдет местечко потеплее.

– Подпишу, отчего же не подписать? – Волхв как-то хитро прищурился, вышел вперед и вдруг обернулся к кому-то. – Ярополк, ты говорил, что тебе помощник нужен. Считай, боги тебя услышали. Ну а то что не отрок, а девица, так какая разница?