Лето 1992

Глава 10

В тот день я точно поняла, почему ночь называют тёмным временем суток. Во всех смыслах. Я запомнила это один раз, и на всю жизнь. Мы совершенно не знаем, что такое страх. Нам почему-то кажется, что он линеен. Нарастает постепенно. Какая глупость. Страх может нарастать постепенно. А может – мгновенно. Он может быть липким, гнетущим, тяжёлым, пронизывающим... Вариантов много. Можно до смерти перепугаться одного, потом успокоиться. Потом, через какое-то время, вновь испугаться, но уже другого. И каждый раз ты будешь думать, что «так, как сейчас, я не боялся никогда». На самом деле – боялся, просто других событий. А степень ужаса запросто мола быть одинаковой.

Что-то в летней ночи жалобно вздрогнуло и задёргалось. И это что-то оказалось теплом. Оно словно превратилось в огромную многоножку и, спешно перебирая конечностями, поспешило прочь. От прикосновения его лапок по коже расползлись тысячи мурашек. Вздыбились волоски на руках в тщетной попытке удержать тепло. А потом сделалось холодно. Сразу, резко. Ночной пейзаж, и без того нагнетавший тоску, как будто утратил объём, стал просто картинкой. Ничего не значащей декорацией. Но если окружающее перестало играть сколько-нибудь важную роль, то что же тогда было важным? Почему с потерей чувства реальности исчезла надежда на то, что всё закончится хорошо?

Холод густел, становился почти физически ощутимым. Я чуть шевельнула кистями рук, рефлекторно. Ощущения – будто погрузилась в воду. От накатившей паники стало не по себе, и я перестала дышать. На краткий, словно вспышка угасающей свечи, миг, мне захотелось бороться. Сопротивляться, сражаться, убегать – сделать хоть что-нибудь, что бы помешать непоправимому случиться. Но фатум на то и рок, что неумолим.

– Плохо, Лена, – обречённо проговорил Голос, а передо мной из мглы и холода сформировалось нечто. – Он проснулся.

Фигура пробудившегося существа чем-то напоминала человеческую. Но очень отдалённо. А ещё оно, пожалуй, походило на осьминога. Или, скорее, паука... И нельзя было понять, где заканчивалась земля, а где начиналась его паутина. И его лапы. И его… крылья? Чёрт, да, крылья! Я больше того скажу: казалось, что всё небо – это и были его крылья. Фигура словно вросла во всё вокруг. А может быть, наоборот, всё вокруг выросло из частей его тела? Или из его… одежды? Паутина на самом деле очень походила на плащ… И я вдруг отчётливо ощутила, что стою не на земле, а на ткани. На складках савана. Что же это за существо такое!?

– Это – Хозяин кладбища, – объяснил ВэГэ, и говорил он так, будто объяснялся со мной в последний раз. – И Он голоден.

Существо переместилось ко мне мгновенно. Собственно, в месте, где оно – Царь и Бог… Было бы странно, если бы оно по какой-то причине не сумело этого сделать.

Я ничего не успела. Да и не смогла бы, если честно. С моими силами – и противостоять высшей сущности – это даже не смешно. Должно быть, Хозяин удивился, что такая мелкая тварь, вообще, смогла его разбудить.

Больно не было. Ни прикосновений каких-нибудь «холодных пальцев», ни, тем более, повреждений на теле. Даже «вся жизнь» перед глазами не пронеслась. И на долю мгновения во мне проснулась обида. Но она очень быстро исчезла вместе с остальными эмоциями. Вместе со страхом тоже. И злость, и горе, и скорбь, и разочарование – всё, что снедало меня в последние несколько часов перестало мне принадлежать. Просто в один миг меня стремительно покинули силы. Я напоминала себе берёзовый прутик, на который вдруг надели тело из чугуна. Гнать по жилам кровь моё сердце отчего-то устало, веки закрылись… Единственное, о чём я успела подумать, это о своём резерве: «только не до конца…»

*****

Тонкая струйка воды затекла за шиворот – мерзкое ощущение. Я поморщилась и открыла глаза. Ни грамма ясности мне это не принесло – всё расплывалось. Было совершенно невозможно определить, что я вдела. И где, вообще, находилась. Я закрыла глаза и провалилась в полусон-полубред. Когда я вынырнула из забытья во второй раз, то догадалась, что на дворе день. Это меня обрадовало. Но голова всё ещё болела и кружилась, и я вновь провалилась в беспамятство. Очнулась от очередной затёкшей за ворот струйки воды.

«Дождь, вернее, морось», – подумала я и попробовала пошевелиться.

 Не тут-то было! Оказалось, что всё моё тело затекло от лежания в одной позе. А ещё – я ужасно замёрзла, пока пребывала в отключке. На земле в отсыревшей одежде. К тому же, меня тошнило и, одновременно, мучила жажда.

– Пить, – прохрипела я, открывая рот, чтобы поймать моросящие капли.

Онемение начало проходить, и по телу побежали мурашки.

– М-м-м-мха-а-а-а-ах-ха-ха-а-а-а! – застонала я. Тысячи маленьких иголочек забегали по моему телу. Будь их меньше – было бы даже приятно, как будто лёгкая щекотка. Но в таком количестве – боже упаси! Щекотка превратилась в пытку, я дёргалась и хрипела. На глаза навернулись слёзы. Ещё и тело постоянно соприкасалось с холодной одеждой и мокрой травой. Незабываемые ощущения!

Кое-как, но управление конечностями ко мне вернулось. Я перекатилась на бок, потом встала на четвереньки и огляделась. Кладбище. Могилы.

«Воды…! Где здесь вода?» – думала я, всё ещё подрагивая в судорогах.

Ловить ртом падающие капли было долго и бесполезно. Из-за прокатившейся по телу бодрящей щекотки я временно перестала чувствовать холод. Но нужно было скорее утолить жажду, без воды человек не живёт. А то скоро я вновь замёрзну, и сделать это будет сложнее.