Лето 1992

Глава 25

Знакомое белёсое марево простиралось настолько далеко, насколько можно было себе представить.. В нём проплывали обрывки неясных образов, слишком яркие для окружающего пространства, но слишком короткие, чтобы их можно было опознать. Постепенно их становилось всё больше, и, в какой-то момент, калейдоскоп разноцветных вихрей сложился в город. Улицы и дома, вроде бы, серого цвета, но если приглядываться – как будто появлялся оттенок. Где-то я уже видела этот город. И даже бродила по нему.

Вихри сложились в фигуру пепельноволосого мужчины. Его я узнала бы где угодно.

– Да, – с тревогой проговорил ВэГэ. – Не так я себе представлял нашу следующую встречу.

Он стоял ко мне полубоком и обращался к кому-то ещё.

– Но сударь, разве вы ничего не можете сделать? – произнёс женский голос, тоже показавшийся знакомым.

Я пригляделась. Вскоре моему взору предстала дама в старомодном платье с размытыми чертами лица.

– Сударыня, что, по-вашему, я должен сделать? – мужчина нахмурился. – Я не могу вмешиваться напрямую. По-сути, самые эффективные мои действия – это советы. Но с тех пор, как я застрял на погосте, то даже этого сделать не могу.

– Вы владеете вероятностями, – возразила жительница затопленного ныне Китежа и взмахнула веером.

– Ну да, – не-лярв пожал плечами, – и Лена всё ещё жива – и это тоже одна из вероятностей. Хотя целой и невредимой я бы её не назвал.

– Это всё, на что вы способны? – недоумевала барышня.

– Я же уже сказал, – тяжело вздохнул мой спутник.

Мне надоело, что эти двое разговаривали без меня.

– Эй! Я вас, вообще-то, слышу, – заметила я.

ВэГэ и Сударыня мгновенно развернулись в мою сторону. Вот только особой радости на их лицах (плевать, что одно размазанное) я не ощутила.

– Плохо, Лена. Я надеялся, что не услышишь, – признался друг.

– Это ещё почему?

– Потому что я до сих пор в мире мёртвых, – объяснил он. – Мы с тобой можем общаться только на кладбище. Или.. если ты решишь умереть.

– В смысле? – удивилась я. – Ты же сказал, что я жива!

– Технически да, но твоё сознание, похоже, отправилось в другой мир, – заметил друг. – За свой ему держаться надоело.

– Чего?? Я не хочу умирать! – возмутилась я.

«На фиг это надо! Я чего, зря терпела что ли?!»

– Прекрати пугать ребёнка! – Сударыня возмущённо шлёпнула моего друга по голове своим веером. После чего развернулась ко мне и оглядела. А я подумала, что и у размытого лица может быть взгляд.

– Всё это, конечно, печально, но костлявая пока далеко, – барышня поделилась с нами своими мыслями. – Раз уж душечка здесь, давайте, может быть, побеседуем?

ВэГэ на какое-то время задумался. Внимательно посмотрел на волшебницу-китежанку и, наконец, произнёс.

– Вам виднее, леди. Хорошо. Это, действительно, отличная возможность поговорить, и, Лена, и нам есть, что тебе рассказать. Правда, возможно, ты хочешь задать свои вопросы?

Эм-м-м.. Как-то я не ожидала, что мне удастся поспрашивать, но раз уж так вышло..

– Кстати, а как так вышло? – полюбопытствовала я. – Ведь ничего не предвещало, просто ехали..

– А так, моя дорогая, что пока вы «просто ехали», кое-кто совершенно случайно призвал Смерть, – улыбнулась Сударыня.

– Припоминаешь? – уточнил мой спутник.

Пауза.

Я вспомнила. И действительно, я её звала. Что ж, призвала, выходит. Только вот..

– Без заклинаний же, – заметила я.

– Магия – как песня, должна литься из души, – ответила мне женщина, и сокрушённо добавила. – Чему вас в школе только учат?

– Кхм, – ВэГэ чуть поморщился и возразил, – магия – слишком сложная вещь, чтобы управлять ею с помощью одних только желаний. Однако, порой, и такое возможно. В минуту сильных душевных переживаний.

«Угу, знаю, читала».

Чистое колдовство без вспомогательных элементов. То есть, никаких тебе палочек, кинжалов, шпаг, колец, камней и прочих артефактов. И никакой дополнительной настройки разума, вроде тех же заклинаний. А также песней-плясок под барабанную дробь, пентаграмм, начерченных кровью, и прочего. Только собственная магия, только хардкор.

Читала я и про инициацию волшебников. Некоторые родители специально подстраивали несчастные случаи своим детям, дабы пробудить в них те самые «душевные переживания». В теории, дремлющая магия должна проснуться и их спасти. Мне всегда было интересно, а скольких они таким образом убили? Или кто-то всё-же подстраховывал несмышлёных отпрысков? Хотелось бы верить во второе. Впрочем, может, и не все родители что-то подстраивали. Говорят же, что дети сами себе приключения находят, без посторонней помощи? Так или иначе, а нечто вроде «испытания» для юных волшебников в магическом мире существовало и практиковалось.

Но опять-таки, все эти дети, в большинстве своём, – нормальные маги. С нормальным резервом. Просыпаясь, их сила вполне могла спасти их и от столкновения, и от падения, и от удара, и от других чрезвычайных происшествий. Но только не меня. С моей единицей, да ещё в аномальной зоне я никак не могла грохнуть троих человек.