Лето. Деревня. Любовь

Глава 12. Большие детки – большие бедки

Зина Кирьянова была готова на все, чтобы остаться в семье Малинкиных. Ей не слишком-то везло в жизни. И то, что ее взяла к себе Маша, она считала просто даром небес. Самым огромным везением в своей не такой уж и длинной жизни.

– Ты думаешь, ты кому-то нужна в свои пятнадцать лет? – поучала ее Катя, старожил социального приюта. Ее уже два раза брали в семью, но через какое-то время возвращали обратно. – Это маленьких берут, чтобы любить. Усыновляют, записывают на свою фамилию. А нас берут или из-за денег, или чтобы мы как рабы вкалывали, или чтоб с мужиками спали. Так что ты не обольщайся. Мой совет – сиди в приюте и не высовывайся. Скажи, что в семью не хочешь.

Зина совсем недавно попала в это заведение после смерти своей матери, отравившейся вместе с сожителем паленой водкой. Отца у девочки никогда не было. Зато был Ванечка, младший брат, которого Зина очень любила. Но его после произошедшего несчастья поместили на обследование в детскую больницу. Так Зина оказалась совсем одна в казенном доме.

Буквально на следующий день после разговора с Катей девочку пригласили в кабинет социального педагога. Там сидели директриса приюта, сама социальный педагог и Мария Ивановна Малинкина, учительница русского языка и литературы из школы, где училась Зина.

Зина не была лично знакома с Марьванной, та не была ее учительницей. Но заочно Зина ее знала, как, впрочем, и все остальные ученики школы. Дело в том, что Марьванна была мамой самого настоящего негритенка. Темнокожий Лука был школьной знаменитостью, все его знали, и его маму, соответственно, тоже. Маша была необычная. Всегда, по поводу и без повода, читала ученикам стихи. Даже когда разнимала дерущихся старшеклассников на перемене. А еще она никогда не задирала нос и не смотрела презрительно, сталкиваясь в школьных коридорах с Зиной. Всегда здоровалась с ней доброжелательно и с улыбкой. А ведь в школе Зину считали «неблагополучной». Она плохо одевалась, плохо училась и никогда не сдавала ни на что деньги. За это ее ненавидели и одноклассники, и учителя.

– Зиночка, Мария Ивановна хочет тебя пригласить к себе в гости на выходные, – фальшиво улыбнулась директриса.

– Зачем? – с вызовом спросила Зина, скрещивая руки на груди, помня Катины наставления. – Мне и в приюте хорошо. Я никуда не хочу.

В приюте было плохо, очень плохо. Там такие же, как она, лишние, никому не нужные дети жили своей нехитрой недетской жизнью – делали вид, что учились, дрались и спали друг с другом, пили, курили, воровали в ближайших супермаркетах мелочевку. И мечтали о взрослой жизни, свободе и богатстве.

– Вот что, Зинаида… – начала директриса, нахмурившись.

– Можно, я поговорю с девочкой наедине? Пожалуйста.

Голос у Марьванны был неожиданно твердый. Две приютские дамы удивленно переглянулись и подчинились. Учительница дождалась, когда за ними захлопнется дверь, и лишь потом заговорила, заглянув Зине в глаза.

– Зиночка, я совсем недавно узнала, что у тебя в семье произошло такое несчастье. Очень жаль, что это случилось. Мне очень жаль твою маму, жаль тебя и твоего брата. Я знаю, это очень тяжело – терять родителей. Приношу тебе свои соболезнования и очень сильно тебе сочувствую.

Это были первые слова поддержки от взрослого, которые услышала Зина со дня смерти матери. Неожиданно для самой себя она громко всхлипнула. Марьванна протянула руку и осторожно погладила ее по волосам. Этот простой жест сочувствия поразил девочку до глубины души.

– Теперь насчет гостей. Не буду лукавить, расскажу тебе все, как есть. Дело в том, что я давно стою на учете в нашей опеке как потенциальный усыновитель. Я, к сожалению, по медицинским причинам не могу больше иметь детей, а мне очень хочется, чтобы у Луки был брат или сестра. Ты же знаешь Луку? Его все знают… Конечно, я не претендую на роль мамы для тебя, ты уже большая, да и маму свою ты никогда не забудешь. Но есть Ваня, мне сказали, ты к нему очень привязана. Он еще совсем малыш, и ему обязательно нужна мама. Нужна материнская любовь. Я бы могла… могла его полюбить, как своего. Мне сказали, что эти два года вы были неразлучны. Что ты заботилась о нем, пока твоя мама… болела. Я подумала, может, мы бы смогли с тобой подружиться. Мы бы поговорили, сходили поесть мороженного, погуляли. Узнали бы друг друга получше. Но, я ни в коем случае не хочу на тебя давить. Поэтому просто зову тебя в гости на выходные. Это тебя ни к чему не обязывает.

– Вы пришли из-за Вани? – напрямик спросила Зина. – Если бы у меня не было младшего брата, вы бы не позвали меня в гости?

Маша очень серьезно посмотрела на нее.

– Я действительно изначально писала заявление на принятие в семью мальчика до четырех лет. Но когда мне рассказали, как ты заботилась о Ванюше, как ты гуляла с ним, ходила с ним на молочную кухню, я подумала, что ты очень хорошая девочка. Я бы могла дождаться другого малыша, у которого нет старшей сестры. Но я подумала, что мы могли бы попробовать, я и ты. Ты мне понравилась. Вот и все. Выбор за тобой. Если я тебе тоже понравлюсь, мы могли бы попытаться стать семьей.

– Можно вам задать несколько вопросов? – спросила Зина. – Вы пьете?

– Я почти совсем не пью. Очень редко на отдыхе выпиваю бокал вина.

– Второй вопрос: как часто вы встречаетесь с мужчинами?

Маша улыбнулась.

– Каждый день. Например, в магазине, в лифте, в школе.