Лето. Деревня. Любовь

Глава 22. Верь мне, Москва

Маша Малинкина выглядела как мечта. Его сбывшаяся мечта. Брюки, сапожки на каблуках и короткая утепленная куртка с пояском сделали из нее совсем другого человека. Одежда сидела на ней строго, элегантно и удивительным образом подчеркивала все достоинства фигуры Маши. Довершал образ яркий платок на шее, сдержанный макияж и сложное плетение на голове. Если бы Юрий встретил такую женщину, например, где-нибудь в транспорте, не факт, что он осмелился бы к ней подойти. Просто побоялся бы, подумал, что у такой шикарной красотки наверняка кто-то есть, и у обычных смертных шансов на ее внимание нет. Но это же была Маша, его любимая Машенька, и он, ослепнув на миг от ее красоты, ринулся в решительное наступление.

– Она вам откажет, – любезно «обрадовала» его Маргарита Сергеевна Малинкина, к которой он заявился накануне с букетом цветов и приветствием: «Здравствуйте, а я ваш будущий зять».

– Это исключено, – отрезал Юрий. – Во-первых, я точно знаю, что Машенька меня любит, во-вторых, я умею быть очень настойчивым, это у меня профессиональное. В-третьих, у меня хорошая память, и я выучу все стихи из сборника, который она у меня забыла. Почти уже выучил.

Маргарита Сергеевна взглянула на него с невольным уважением.

– Со стихами это вы хорошо придумали, это должно сработать. Но даже если она и согласится под влиянием момента, потом она струсит и попытается сбежать. Вы, наверное, заметили, что Маша очень болезненно относится к мужским прикосновениям. Честно говоря, я не знаю, что можно с этим сделать.

 – С этим тоже разберемся, – без тени сомнений сказал Юрий.

Действительно, Маша даже попыталась оказать ему сопротивление, на потеху Люське, но против стихов не смогла устоять.

– Юрочка, я всю обратную дорогу за рулем плакала, – призналась она ему. – Думала, не увижу тебя больше.

– Прости меня, маленькая, обещаю тебе, больше никогда тебя не оставлю одну. И еще обещаю, что ты никогда больше не будешь из-за меня плакать. Даю тебе честное ментовское слово.

Она слабо улыбнулась.

Он опять потянулся к ней, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

– Маш, ты же не боишься меня? Почему отстраняешься? Ты же не думаешь, что я сделаю тебе больно?

Они все так же сидели в его машине перед школой, в замкнутом пространстве, близко друг к другу. И Юрий не хотел никуда уезжать, пока не получит от нее настоящий отклик души и тела, а не механический кивок головой.

– Мы же уже целовались с тобой в деревне, когда ты делала вид, что спишь, помнишь? Может, попробуем еще раз? Просто закрой глаза и попытайся расслабиться. Ну что ты, маленькая, – нежно и серьезно, как ребенка, уговаривал ее Юра. – Давай пока просто будем целоваться. Я тебя не обижу.

И она и в этот раз уступила – судорожно вздохнула, зажмурилась и приоткрыла губы. Юрий медлил с поцелуем, засмотревшись на ее такое милое, такое взволнованное лицо. Маша подождала какое-то время и открыла глаза. В них читался вопрос и что-то похожее на разочарование. Он ласково погладил ее щеку пальцами.

– Маш, ты такая красивая, я говорил уже тебе это? Смотрю на тебя и не могу налюбоваться. Даже твои дурацкие балахоны не смогли скрыть твою красоту. Я с первого дня на тебе залип.

– Ты тоже очень красивый, – тихо прошептала Маша. – Когда я разглядывала тебя в ту, самую первую ночь, спящего, я подумала: как жаль, что ты не можешь быть моим.

– Смотри-ка, прошло всего несколько месяцев, а я уже весь целиком твой, Машенька. Ты только не бойся меня.

И они еще что-то шептали друг другу, какие-то нежности, а потом Юра наконец прикоснулся к ее губам своими губами, медленно и очень осторожно, а Маша закрыла глаза и задержала дыхание, словно прислушиваясь к своим ощущениям. А потом начала отвечать, неловко, несмело. Подняла руки и запустила их ему в волосы, и уже Юре пришлось сделать над собой усилие и прервать поцелуй.

– Так, Машенька, давай притормозим, что-то у меня подгорать начинает. Не хочу заниматься этим в машине. Поедем лучше домой.

Она вся раскраснелась и засмущалась от его горячих взглядов.

– Сначала в садик за Ванечкой, – сказала Маша. – Юра, а что мы будем делать с детьми?

– А что с ними можно сделать? – усмехнулся он, заводя машину. – Если они уже есть, и все твои! Усыновлю их всех, и Зинку твою злобную тоже, если она, конечно, согласится. Слишком много фамилий на одну семью. Будем все Макаровыми. Ты как, согласна?

– Юра, я ведь не смогу тебе родить…

– Так, маленькая, давай с тобой договоримся сразу: мне не надо, чтобы ты мне рожала. Мы с тобой и так уже многодетные. Ванька совсем еще малыш, а мы с тобой уже не очень молодые родители. Другое дело, если ты сама захочешь родить, а я подозреваю, что ты захочешь, мы с тобой проконсультируемся у лучших врачей. Сколько захочешь, столько и родишь. За десять лет наверняка появились какие-то новые лекарства и новые методики лечения твоей болячки. Но только если ты этого захочешь. Заставлять я тебя не буду, и таблетками пичкать тоже. Маш, мне ты нужна, безотносительно того, будут у нас совместные дети или нет. Может, мы еще кого-нибудь потом усыновим.

– И ты не будешь меня потом попрекать? – расплакалась от переживаний Маша. – Что я тебе не родила?

 – Маленькая, ну ты что. Я же не мальчик, я прекрасно понимаю, на что подписываюсь. Чем мне тебя попрекать, ты же сама мне все про себя честно рассказала. У меня вон сестра расмножилась за нас двоих. Не плачь, все будет хорошо. Давай я твои глазки поцелую, чтобы они больше не плакали. Ну, что ты, я тебе предложение сделал, а ты совсем расклеилась, машину слезами затопила. Машенька, перестань плакать, слышишь?