Лето. Деревня. Любовь

Глава 24. Полгода спустя, Санкт-Петербург

Переписка в WhatsApp:

«Машуль, как обычно, в четыре?»

«Юрочка, сегодня не могу, задержусь».

«Что-то в школе?»

«Нет, я записалась ко врачу».

Юру как током ударило. Ведь чувствовал же, что она с утра была сама не своя.

Быстро набрал ее номер.

– Маленькая, что случилось?

– С чего ты взял, что что-то случилось? Просто плановый визит к гинекологу.

Голос деланно спокойный, а на самом деле Юра даже через динамик телефона слышал, как ее потряхивает от волнения. Не хочет говорить, коза упрямая. Плановый визит к гинекологу, ага, ага, через десять лет.

– Маша, ты тест-то сделала? – напрямик спросил он.

Она помолчала какое-то время, а потом ответила очень холодно:

– Нет. Мне незачем делать тест, я бесплодна. Макаров, ты издеваешься надо мной? Все, мне некогда, пока.

Вопрос ее здоровья остался последним острым вопросом в их семье. Все остальные постепенно сгладились.

Первые три месяца они притирались друг к другу. Маша привыкала к Юре, за которого так быстро вышла замуж, к его близости, к его обнимашкам и поцелуям. Он приручал ее терпеливо и осторожно, баловал своим вниманием, ухаживал, как и обещал. Так как он не работал, то каждый день отвозил и встречал жену с работы, дарил подарки, на выходных побывал с ней и детьми во всех парках и дворцах Москвы. По вечерам, когда старшие дети расходились по своим комнатам, а Ваня засыпал, они много разговаривали друг с другом. Маша напоминала Юре испуганного ребенка: добрая, доверчивая, но осторожная. Но стихами ее можно было уболтать на что угодно, чем Макаров бессовестно и пользовался. Примерно через месяц она перестала вздрагивать и каменеть, когда он подходил сзади и обнимал ее. Еще через какое-то время начала подходить и ласкаться сама, не стесняясь детей.

– Фу, фу, меня сейчас вырвет! – обычно кричала вредная Зинка, изображая отвращение. – Эй, взрослые, целуйтесь в коридоре, пожалуйста! Не травмируйте мою нежную детскую психику!

С ней тоже было непросто. Девушка ревновала Машу к Юрию, зорко следила за ними, никогда не упускала возможность подколоть его или просто сказать что-то ехидное. Хотя, когда Юра спросил ее, хочет ли она, чтобы он официально ее усыновил, она быстро ответила, что хочет.

– Тогда, глубокоуважаемая Зинаида Юрьевна, я согласен тебя взять в дочери, но предупреждаю сразу: воспитывать буду в строгости. И кольцо из носа придется вынуть. А вообще, Зина, давно тебя хотел спросить: ты кем хочешь стать?

Зина не ожидала такого вопроса и только глазищи смешно вытаращила.

– Не думала о службе в полиции? А что, характер у тебя вполне и силы духа не занимать. Ругаешься вообще виртуозно. Не хочешь всяких подонков в тюрьму сажать? Продолжить, так сказать, семейное дело?

– Хочу!

И Зинка неожиданно загорелась.

Юра подсунул ей несколько интересных сайтов про самые запутанные преступления прошлого, а потом подарил парочку книг по криминалистике. Зинка перестала к нему придираться и начала вести с ним долгие разговоры на темы, касающиеся его прошлой службы. Маша только тихонько радовалась, наблюдая, как два таких непростых, но близких ей человека стараются ради нее найти общий язык.

Что касается Луки и Вани, они сразу приняли Юру как отца. Эта троица вставала раньше всех. Утро они начинали с веселой зарядки в комнате Луки и контрастного душа, а потом отправлялись на кухню заваривать сонным девочкам чай. Маша была поражена, насколько охотно и быстро Ванечка начал собираться в садик с тех пор, как его начал будить Юра. А еще Макаров возил Луку на тренировки по футболу и по мере возможности присутствовал на них.

По вечерам они все вместе устраивали семейные литературные чтения или играли в настольные игры. Юра начал учить Луку и Машу играть в шахматы и нарды.

Частенько к ним на огонек заглядывала и Люська. С удовольствием принимала участие в их семейных развлечениях.

– Никогда бы не подумала, Макаров, что ты станешь семейным человеком, тем более многодетным отцом, – с уважением сказала она однажды Юре, когда они вдвоем курили на балконе. – И как ты вписался в их такую сложную семью, это просто удивительно. Они все тебя обожают, даже Зинка к тебе прониклась. Ты же всегда был одиночкой, привык к тишине и спокойствию. И к детям всегда равнодушен был. Не раздражает тебя семейная жизнь? Не жалеешь?

Юрка скользнул по ней мимолетной улыбкой.

– Сама знаешь, Люсь, я же в реанимации лежал. Считай, одной ногой на том свете побывал. И тоннель я видел. Смутно помню, что вот там было как раз очень тихо и спокойно. Не хочу больше одиночества, Люся, наелся я им. О чем мне жалеть? О двадцатичасовом рабочем дне без выходных и праздников? Что у меня было такого замечательного в прошлой жизни? Я очень рад, что так удачно соскочил. Бог вразумил меня и дал возможность начать новую жизнь. Мне с Машей очень хорошо. Я чувствую, что я на своем месте. А насчет детей... В моем возрасте на многое пересматриваешь свои взгляды.

– Да, соскочил ты действительно удачно, особенно это касается денег, – хохотнула сестрица. – Машке-то рассказал про свои миллионы?