Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л.

Глава 8 POV Марк

Глава 8

POV Марк

Наш музыкальный руководитель Денис Олегович умудрился посреди такой жары заболеть пневмонией, поэтому обещался приехать через неделю, а то и две. А пока мы должны были посещать занятия, которые вела пожилая женщина, музыкальный руководитель лагеря.

Поэтому, когда мы собрались в помещении другого корпуса для репетиций и обсуждения идей и планов на концерт «Любовь-морковь», то не понимали к чему именно готовиться.

— Кого первым записать? — сквозь стекла толстых очков смотрела на нас Раиса Павловна.

— Жаль, наш мужик сплоховал. — шепнул на ухо мне Никитос. — Теперь придется всю неделю ходить к этой старушенции.

Я ткнул брата локтем в бок, но было поздно, Раиса Павловна уже смотрела на нас двоих.

— Молодые люди, я смотрю вы больше всех хотите попасть в списки участников? — укоризненно посмотрела она, хотя на деле оказалось, что это напускная строгость.

— Милая тётечка, не надо нас записывать. — ласково проговорил Никита.

Да, надо сказать, что этот чертов обольститель всегда терялся перед женщинами, которые годились ему в бабушки. Может быть от того, что наша бабушка была довольно строга с ним, особенно в детстве. Не знаю почему, но меня она всегда баловала, дарила пряники и купила однажды мне самый крутой водяной пистолет, из которого я все лето обливал девчонок во дворе. А вот Никиту она с детства считала сорванцом и «копией своего папаши», которого ба недолюбливала по каким-то своим соображениям. Поэтому, когда он тянулся за конфетами в хрустальной вазочке, то чаще всего получал по рукам, а уж когда та увидела, как он её кота мучает, то и вовсе запретила привозить его на выходные. В детстве он, конечно, дико ревновал и обижался, что я у бабушки был в любимчиках. Пару раз я даже отхватывал за это, но с возрастом эта обида прошла, потому что ему теперь не нужно было, в отличии от меня, мчаться к бабушке каждый раз, когда она себя плохо почувствует.

Первый раз, когда она позвонила и сказала, что умирает, я выронил из рук кружку с чаем, которая разбилась и разлетелась по всей кухне. Я так распереживался, что стал убирать ее голыми руками, чтоб сделать это быстрее, конечно изрезал все руки в кровь, но паника заставила меня не обращать на это внимание. Помню, как в слезах бежал по улице несколько остановок, потому что от паники даже забыл, что могу сесть на транспорт и доехать. Благо, бабушка живет недалеко от нас, а не на другом конце города. Бежал вверх по лестнице четыре этажа, боясь, что не успею попрощаться с бабулей, чтобы, когда она распахнула дверь, увидеть ее улыбающееся лицо. Да-а! Это был первый раз в моей жизни, когда я четко познакомился с значением слов: «манипуляция». Бабушка весело сказала, как хорошо что я пришел, потому что, цитирую: «она, как раз нажарила моих любимых блинчиков, и что со своей этой учебой и глупой девчонкой (так она называла всегда Асю), я совсем забыл навещать родную бабушку». С тех пор я уже так сильно не реагировал на то, когда она чувствовала, что «её час пришел». Мама моя давно перестала реагировать на ее манипуляции, так что обычно с «проверкой», на сколько ба реально плохо, отправляла меня.

— Молодой человек! Какая я вам тётенька? — удивленное возмущение отобразилась на лице женщины. — Я же вам сказала, меня зовут Раиса Павловна, прошу именно так ко мне и обращаться. — и, пробормотав себе под нос. — Тётенька! Нет надо же! — продолжила. — Концерт «Любовь-Морковь» — это традиционный концерт нашего лагеря, посвященный тематике любви, так что если ваше сердце горит влюбленность, то я с удовольствием помогу вам подобрать нужный репертуар для выступления.

Какие-то девчонки, всё же решились подойти записаться к Раисе Павловне, явно смущаясь и нервно хихикая, поглядывая на Никитоса, который в это время увлеченно переписывался с кем-то по телефону.

— Кто там? — постарался перевесится через его плечо Дэн, но Никита тут же погасил экран телефона. — Да, так, никто.

— У-у-у! У Никитоса появилась тёлка! — заржал в кулак Дэн.

— Да иди ты! — толкнул в плечо друга тот. — Никакой тёлки у меня нет и не будет! Я лев! А льву — вольнее быть свободным, чем придавленным львицей, только если, конечно, не в другом смысле. — и он поиграл бровями.

Мы с Дэном переглянулись. Здесь, явно крылась какая-то тайна. Никита всегда нам зачитывал вслух свои переписки с девчонками, хвастаясь, что он может даже через сообщения раскрутить любую на всё, что ему будет надо. Проверять мы с парнями это не стали, потому что, все верили ему и без доказательств. Ну и ещё потому, что не хотелось, чтоб какая-то девчонка пострадала от его игр на спор. Хотя самому Никите, конечно, до этого, не было бы никакого дела.

Когда, мы шли по коридору мимо зала, где проходила репетиция театральной группы, я слегка притормозил, заметив там девочку, которую видел еще вчера. Их репетиция была не похожа на нашу, они там явно веселились, дурачась - обнимаясь, выкрикивая какие-то глупости, а та девочка, из новеньких, кружилась смеясь словно в танце. Я пару раз слышал, как она с подругами обсуждает Никиту, который наверняка ей понравился. И не мудрено, Никитос всем девчонкам нравится.

— Эй, бро, чего застыл? — положил мне на плечо свою руку Никита. — А-а, девчули понравились? Да ну их! Эти театралы все шизанутые на голову! Хотя, вон та, кажется ничего… — кивнул он, в сторону приоткрытой двери, в которой виднелось несколько девчонок, и я, резко сдернув его руку с плеча, пошел дальше по коридору.

— Эй! Сладкий, ты чего?! — удивленно крикнул мне вслед брат.

— Ничего! Просил же меня так не называть! — сказал я, не оборачиваясь, и быстрым шагом спустился по лестнице, ведущей на улицу.

Вечером в нашей комнате была суета, разбавленная подколами друг друга. Нос щипал яркий запах смешавшихся одеколонов. Еще бы! Сегодня первая дискотека в «Ласточкином гнезде», так что все девчонки вот уже более часа не выходили из своих «гримерок», а в комнатах парней была суматоха. Никто из нас не хотел признаваться в том, что готов выглядеть лучше, чем обычно только для того, чтобы девчонки не отказались с тобой танцевать медляк. Никитос достал из шкафа свою белую рубашку и теперь, стоя перед зеркалом, находившимся на дверце шкафа, медленно застегивал пуговицы на ней.