Лето между нами

Пролог

– Срань господня!

– Максим, держи себя в руках! – грозно, еле сдерживаясь, чтобы не дать оплеуху сыну, выпалил Станислав.

Хотя он никогда не поднимал руку на своих сыновей, но в этот раз именно это желал сделать, потому что его чадо никак не унималось и пребывало в каком-то аффективном состоянии, чем вызывало у отца только чувство беспомощности, что толкало его на крайние меры.

Наталья, мать Максима, только вздыхала, закрывала лицо руками, и сидела молча в сторонке, также под натиском своего бессилия.

– Да, как я могу успокоиться, когда вы несете подобную чушь! Его посадить нужно!

– Ты сам чуть не сел, пойми... Я все дела бросил в Москве, чтобы прилететь сюда и решить этот вопрос полюбовно.

– Да, не нужно было вообще лезть в это дело! – не унимался Максим. То садился, то снова вставал, то ходил по комнате, явно не находя успокоение себе. Его трясло от злости, от ненависти, как говорится, не по-детски.

– И что тогда? Уехал бы по малолетке! – выкрикнул отец, оглушая стены старого деревянного дома.

– За что? За то, что разукрасил рожу насильнику? – посмотрел он на свои разбитые, покрытые корочкой бурого цвета, костяшки рук, будто чтобы убедиться в правдивости происходящего.

– Максим, сынок… – чуть ли не шепотом произнесла мать, боясь еще больше разозлить сына, в которого и так, будто сам дьявол вселился.

Да, характер у него всегда был бойкий, она это понимала, но сейчас с парнем творилось нечто необъяснимое, но точно зловещее.

– Так, все! Мне не нравится твой тон. Собирай вещи, мы завтра возвращаемся домой. И это более не обсуждается, – еще более звонко и уверенно добавил отец.

– Никуда я не поеду!

– Как миленький… – посмотрел на него грозным и уничтожающим взглядом Станислав. – Смотри, до чего довел мать, – решил смягчить удар манипуляцией. – Вся на нервах из-за твоей выходки… Все! Лето закончилось, скоро учеба. Мы летим домой и давай без своих выкрутасов. Порядком уже всем надоел.

– Да пошли вы! – бросил в них Максим, чувствуя свое поражение. И громя все вокруг, выбежал из дома.

Внутри матери все рухнуло в тот момент. Слова ребенка ранили ее. Все сомнения, которые иногда посещали Наташу, сейчас стали такими явными и внушали ей тотальную вину за то, что когда-то именно она настояла на том, чтобы этот ребенок стал частью их семьи.

И ей казалось, что и муж смотрит на нее осуждающе.

И оба они думают об одном и том же. О том, чего не произнесешь вслух, от чего стыдно и больно, от чего чувствуешь себя худшим человеком на планете. Но не можешь не думать, потому что именно сейчас ты и сам подобно ребенку, загнанному в угол, готов скидывать с себя ответственность, лишь бы избежать наказание за свое «преступление».

Так Осиповы, муж и жена, остались сидеть в немом молчании, погружаясь в свои тяжелые думы.

Максим вышел во двор и здесь столкнулся, как ему казалось, с осуждающими взглядами других родственников.

И ошибался, потому что некоторые ему искренне сочувствовали.

«Мне глубоко плевать!» – убеждал он себя.

Но прежде чем спрятаться в своем «убежище», он лишь украдкой взглянул на ту самую. Одну единственную, свою зазнобу, свою боль и счастье. На ту, которую, как виделось лишь ему, он не уберег…

И сердце в очередной раз сжалось от этого осознания… А гнев и злоба, которые угасли, как оказалось, лишь на мгновенье, снова с неистовой силой взяли над ним власть.