Лето между нами

3

Максим не шел домой. Он условился, что после «клубничной операции» они встретятся с ребятами на карьерах, расположившиеся недалеко от проселочной дороги, которая лежала в сторону деревни.

Стоило лишь завернуть налево, что он и сделал, пока Кира висела на его спине и не следила за их маршрутом, сильно глубоко погрузившись в свои обиды и уныние.

– Эй, пипл*, как чего? Все добрались?

Лишь тогда она вынырнула из своих мыслей, когда звонкий басистый голос Максима чуть не пробил ее ушные перепонки.

Ребята также не уступали своему лидеру: шумно плескались в воде, и орали, как сумасшедшие.

– О, Максон! А ты с добром, смотрю, – выполз из воды Денис и подбежал к ним, как пес, стряхивая воду с волос. – Самую большую ягоду урвал. Красавела! – смеялся и тормошил он бодро Максима, пока его «живой рюкзак» наконец стал сползать с него.

– Ты чего там застряла? Или тебе особое приглашение, али лестницу подать? – негодовал Осипов, продолжая гнуть свою враждебную линию по отношению, как ему казалось, к навязчивой родственнице. – Давай живее! – буквально скидывая Киру с себя, которая будто и вправду пустила корни у него на спине. – Ногу повредила, вот и пришлось, – говорил он Денису, будто тот его спрашивал.

– Помягче, брательник, ты чего?! – пытался разрядить обстановку никогда не унывающий Дэн. – Привет, Кира, давно не виделись, – то ли с насмешкой, то ли все же без злого умысла. – Лан, не отвлекаю.

Денис бежал обратно к воде и напевал:

Хали-гали, а Паратрупер, нам с тобою было супер-р
Супер-8, а Хали-гали, мы с тобой весь день летали…**

А после исчез под водой, нырнув вниз головой.

– Давай, Макс! Вода – полный улет! – кричали торчащие из-под воды моськи других ребят.

– А Кира что тут делает? – интересовался кто-то шепотом, но получалось на весь совхоз.

– Пойди, да спроси сам, – плеснул Денис воду в лицо самому любопытному.

И снова ор и хохот.

Там творилась настоящая вакханалия. Кто кого топил, кто стягивал с товарища плавки, кто-то добровольно их с себя снимал, демонстрирую свою голую пятую точку в кувырке.

И все это забавы ради.

Одним словом, дети. Хотя они и были детьми. Кому шестнадцать, кому семнадцать.

– Давай-ка сюда, – позвал Осипов Киру, которая отвлеклась ненадолго на игры парней, и закатывала временами глаза от их причуд.

У берега горел небольшой костер, который освещал все происходящее вокруг.

– Ща обработаем… – потянулся Максим к ее ноге. – И как ты вообще умудрилась так сильно ободрать колено? – он не спрашивал, он просто говорил сам с собой.

– Это старая ссадина. Я еще на прошлой неделе с велосипеда упала. Видимо, сегодня задела место раны повторно… – говорила она тому, кто не особо был заинтересован в ее объяснениях. – Ай… Макс! – он полил рану горючей жидкостью, которую кто-то забыл у самого костра.

Явно, не самый умный из всех.

Кира демонстративно скорчилась от боли. Очень щипало.

– Ничего, потерпишь, – флегматично дернул уголком рта Максим. – Главное, не опьяней.

– Ты о чем? Я же не пью.

– Лан, юмор – это не твоя сильная сторона. Просто забей, – теперь закатывал глаза Максим, думая про себя о занудстве Киры.

– А может и не твоя. Поэтому и не смешно? – с недовольством и с пренебрежением посмотрела она на него.

Кажется, никогда она так сильно не испытывала к нему столь сильного отвращения, как в тот момент.

Словно с нее, наконец, спали розовые очки, или она отошла от длительного коматоза.

И если глазами можно было бы убивать, Максим бы уже полег мертвым сном.

«Придурок! Какой же он придурок!» – вертелось в ее голове. – «И что я вообще тут делаю?»

– Ладно, я, пожалуй, домой пойду… – устало выдохнула она после кратковременных истязаний родственником.

– И как?

– Ножками, блин!

– Ну, давай, беги, Форрест***, – и снова эта улыбка на его лице, не поддающаяся никакому анализу окружающих, но сбивающая с толку женские сердца.

Даже несмотря на то, что половина его лица была залита светом от костра, а вторая оставалась в тени, все равно никуда нельзя было деться от этой самоуверенной и притягательной ухмылки.

А уж противиться его ямочкам на щеках и подавно не представлялось возможным.

И их демонстрация работала против нее, потому что казалось, в этот момент она забывала про свою злость, которая к тому времени уже раздулась до вселенского масштаба.

– Пацаны, а вы случайно не видели Миху? – резко Максим перевел свое внимание на парней, тут же давая невидимую пощечину Кире, которая снова и так не вовремя «поплыла».

А в ответ тишина.

Из-за безудержного смеха ребят и нескончаемых криков они даже не услышали, что к ним обращались.

– Эээ, вы че там, оглохли? – свистнул Максим, сотрясая воздух. – Миху кто видел?

– Неее…

– Не-а…

– Дома наверно уже. Десятый сон видит, – успокаивающим тоном заливал Максим. – Ладно, давай, не дуйся. Посиди, отдохни… Не то, чтобы ты утомилась, конечно, после роли рюкзака…

– Ха-ха, очень смешно. Петросян бы тебя с радостью усыновил...

«Ой», – тут же одернула себя Кира, но, кажется, Максим не придал значение ее словам.

– В общем, скоро все равно домой пойдем. Давай не выступай, – тыкал он палкой в костер, давая искоркам взлететь в сторону звездного неба. – Хочешь, пойдем тоже искупаемся? Еще одну дезинфекцию получишь от болотной воды, – шутил Осипов.

А вода здесь действительно была уже не первой свежести. Вокруг росли камыши, да и запах, особенно в жаркий день стоял тут специфический. Ну, собственно, днем сюда никто купаться и не ходил. Ни к чему. Все шли на местную речку.

Раньше таких котлованов было здесь три штуки. Их происхождения дети не знали. Только помнили, что два из них уже высохли, практически за пару лет на их глазах, поэтому, наверно, понимали, что та же участь ждет и этот третий, ныне действующий, в который залезут только самые отчаянные, и те, из числа приезжей молодежи.