Лето между нами

5

Ребята традиционно проснулись ближе к обеду.

Когда Кира вышла на кухню, за столом уже восседали братья Осиповы, громко разговаривая, гремя посудой, пока бабушка суетилась возле них, накрывая всем необходимым стол.

– О, живая? – с усмешкой обратился к ней Максим, намазывая на кусок свежего горячего хлеба густую сметану.

– Кира, давайся мойся, и ешьте, пока не остыло. Хлеб только из печи, – добавила Виталина Аркадьевна.

Запах выпечки стоял на весь дом и сводил желудок с ума. А еще запах жареной картошки. Ммммм…

Хоть для ребят было пробуждение, но по факту уже наступил обеденный час, и приходилось совмещать завтрак и обед в одно время.

– Блин, кто последний умывался? Воды нет, – жаловалась Кира, когда пыталась смочить зубную щетку, а рукомойник оказался пустым.

– Руки есть? Вот и налей сама, – крикнул ей Максим, который имел такую привычку высушивать умывальник до основания.

– Сейчас, – подошел Миша с чайником в руках. – Так погоди, еще холодной воды налью.

– Я пошла в огород. Сами уж тут как-нибудь... – добавила Виталина Аркадьевна уже у порога.

– Хорошо, ба. Кира помоет посуду, полы, а мы с Мишей натаскаем воды домой и в баню.

– Не внуки, а коллекция золота! – радостно сообщила бабушка и вышла из дома чуть ли ни вприпрыжку.

– Ну, что, Туземка, голова не бо-бо?

– А чего у нее должна голова болеть? –удивлялся Миша, который не был осведомлен о вчерашних похождениях Киры.

– Наклюкалась вчера, представляешь! В ноль просто.

– Не преувеличивай, – фыркнула Кира и тут же стала сгорать от стыда, потому что Максим говорил неприятную правду.

Кто ж знал, что тот самый вкусный «компот» доведет до необратимых последствий.

– А как же твое золотое правило? Не пить, не курить, а то… как она любит говорить? – обратился он к ничего непонимающему Мише. – Дети зеленые родятся! Точно! – засмеялся Максим, да так что чай из носа пошел. От этого он еще больше впал в истерику, кашляя.

– Вот она карма, – лишь подтрунивал Миша. – Давай ешь спокойно, не порть всем аппетит, – ткнул брата локтем, – дай нормально поесть.

А аппетит у Киры уже пропал.

Она жевала маленький кусок хлеба уже минут десять и все никак не могла переживать.

А Максим, противный, все никак не хотел успокаиваться.

– Валяются они такие с Альбиной, две звезды, за клубом… Среди гусиного помета, иу, – брезгливо он кривил губами. – Боже, это же нужно было додуматься. Ты в городе, небось, также отрываешься? А сюда приезжаешь: я не такая, я жду трамвая? – пародировал он тонкий женский голос. – Но нет! Наконец мы тебя раскрыли! – Максим вошел в раж.

Он иронизировал, и ему казалось это смешным. Но только ему одному.

Миша не поддерживал настроение брата. Он вообще считал, что тот преувеличивает, как всегда в своем стиле и желании поиздеваться над Кирой.

А она…

Некогда приятный смех Максима вызывал внутримозговое кровоизлияние, звук его голоса давил где-то меж ребер. Каждое, казалось бы, безобидное слово ранило. Потому что их произносил некогда родной и любимый человек ее сердцу, вот так вот легко перечеркивая вчерашний свой героизм.

Кира уже не помнит, что последнее сказал Максим, когда она схватила кружку с чаем, благо уже остывшим, и плеснула, будто давая пощечину, прямо ему в лицо, что тот на секунду застыл от неожиданности и невиданной дерзости своего «подкидыша».

– Ты чего, дура?! – первое, что услышала она, когда вышла из состояния аффекта. После чего инстинкты подсказывали, что ей стоило бы покинуть это место немедля, что она и сделала.

– Да, успокойтесь вы уже!

– Я тя ща!

Это последнее что она услышала, когда выбегала из дома.

Бежала босиком, вспомнив про обувь, только когда наступила на острый камень, один, второй, третий.

Но не останавливалась. Стремление к жизни было куда выше.

И она уже смеялась, как умалишенная в этом беге, видимо, радуясь своей маленькой победе.

Получив своего рода разрядку через ритуал выплескивания своей агрессии, у нее даже настроение поднялось.

Пробежав несколько домов, она оглянулась назад и увидела, как Максим, стоя возле их ворот что-то выкрикивал. Было не разобрать, его слова уносил ветер.

– Я буду тебя ждать! – все же кое-что до нее долетело напоследок. Но она лишь рассмеялась и показала ему средний палец в дань «уважения» к его персоне.

Ее распирало от гордости, будто ее поступок заслуживал «Нобелевскую», не меньше.

Так довольная собой, она свернула в сторону родника и пошла к Альбине.

«Посуду и полы помою позже,» – подумала она, вспоминая добрый нрав бабушки, которая ей и слова дурного не скажет в случае чего.

По пути она помочила ноги в ледяной родниковой воде, и еще немного взбодрившись, стала подниматься на верхнюю улицу.

Да, вчера этот склон казался ей уж слишком крутым. А сегодня все как обычно.

Чудеса изменения сознания.

– Здравствуйте, а Альбина дома? – увидела она за заборами ее бабушку, которая возилась в огороде.

– А где ж ей еще быть?! – пробурчала она недовольно. – Картошку разбирает в чулане. Заходи через вторую калитку, – все тем же неприветливым тоном цедила она, умерщвляя одним лишь взглядом все живое вокруг.

И Кира уже считывала ее осуждение, мол,

все дела делают, а эта слоняется без дела, да и еще и других отвлекает.

Кира по наставлению Альбининой бабушки послушно пошла ко второй калитке.

Первая вела сразу в дом, вторая к сараю. Строение их домов и дворов сильно отличались. Да и сам дом был куда больше: огромный зал и две маленькие спальные комнаты, отдельно кухня и зона для приема пищи. Веранда в придачу.

А у Кириной бабушки была только одна жилая комната и кухня, которую только со временем поделили на две зоны – зону готовки и приема пищи, где к тому же стоял диван, на котором время от времени кто-то спал. Ну и веранда имелась, там тоже летом, в теплую погоду можно было ночевать в окружении банок и склянок.