Лето между нами

14

Вторая ночь для Максима снова прошла в испепеляющем душу аду.

Непонятно сколько он спал суммарно, по итогу, если спал вообще.

Уже ближе к обеду, зайдя в дом и не обнаружив Киру в ее постели, он сильно разнервничался, не успев разложить в своей голове весомые детали: кровать была заправлена, что значило, девушка все же приходила домой.

– Ба, а где Кира? – как бы невзначай и, пытаясь не привлечь к своей тревоге внимания, поинтересовался он у Виталины Аркадьевны.

– Так это… Альбина ее спозаранку забрала. Прикатила с утра и давай будить. Я ей говорю: «Пусть ребенок спит». Хоть бы что ей! Так и не угомонилась. Вот они и умчались то ли по груши, то ли за земляникой. Хотя какая сейчас земляника в это-то время? – задумалась она.

– Да и груши все уже собрали. Кто ждет, когда они окончательно поспеют, действительно, – тоже задумался Максим. – Ну, ладно, – выдохнул он, думая лишь о том, что куда бы они не умчали, Кира все же ночевала дома, ибо в голову всякое лезло.

Не сказать, конечно, что это принесло ему окончательное успокоение.

Ведь фантазии продолжали бушевать, подкладывая ему все больше и больше дровишек, разжигая пожары, которые не оставляли живого места внутри него.

Тошно. Больно. И никак не хотелось самому себе сознаваться в добровольческом мытарстве.

Альбина под предлогом «за грушами» умудрилась улизнуть от своей сварливой бабули. Прекрасно понимала, что никаких груш в это время они уже не найдут, но рискнула, ибо ей не терпелось пообщаться с Кирой, чтобы обсудить последние события. Просто умирала от любопытства.

– И что вы вчера делали? Давай колись! – приступила она к своему допросу, как только девчонки отъехали подальше от деревни, и мчали на своих двухколесных по бескрайним полям в сторону плодов.

– Да, так покатались и все, – улыбнулась подруга и поспешила вперед.

– Э, ты давай мне зубы не заговаривай! – кричала вслед уезжающей фигуре. – Ки-ира! – запыхалась, догоняла. – А чего не вернулись обратно к нам? Долго что ли катались? Целовались хоть? Э-э! – сложно было сдерживать эмоции.

Кира смутилась, вспоминая этот эпизод с Глебом.

– Ну же? Чего молчишь? – продолжала наседать Альбина на Киру, все активнее вращая педалями, чтобы не упустить ее. – Было что-то?

– Ну, да, – заигрывала та с ней.

– Ну да? Вот так вот просто! Будто она каждый день с Куликом целуется ходит. Смотрите-ка на нее! Давай! Хочу знать подробности.

– А что рассказывать-то? Вот ведь пристала! – смеялась Кира, пытаясь разогнаться, чтобы еще больше понервировать Альбинку.

Шутя, конечно.

– Ну, не знаю… Понравилось хоть? Классно он целуется? – сияла Альбина, будто не спрашивала, а утверждала, как, если бы сама делилась своим опытом.

– Ой, ты какие-то сложные вопросы мне задаешь, – отмахнулась Кира. – Как я могу тебе сказать, – вздохнула. – Я же в этом вообще ничего не смыслю особо. Понравилось, не понравилось, – задумалась она, а в этот момент в памяти всплыл совсем другой поцелуй.

Тот самый, который Максим вырвал с жадностью.

Неожиданный. Дерзкий. Неловкий. Вызвавший дрожь в коленках.

Даже сейчас колени завибрировали от воспоминаний, и горло задрожало, перенимая импульсы.

Почему-то Кира не рассказала Альбине о случившемся.

Будто это было не с ней. Будто ей это все приснилось, показалось. Будто и нечего было рассказывать.

Но сейчас, когда подруга дотошно выспрашивала про Глеба, в груди заныло тягуче и противно. Потому что из всех уголков сознания выскакивал Максим.

Такой наглый, неудобный, но все же свой.

Он буквально врос в неё, пустил корни. Присутствовал повсюду, даже когда его не было рядом.

Как назойливая мелодия, от которой никак не избавиться.

– Ну, подруга, поплыла. Уверена, что целуется он как Бог, не меньше! – подытожила она.

– Наверно, – согласилась Кира, пока перед глазами продолжал мелькать Осипов, сжимая ее затылок, касаясь ее губ своими разгоряченными.

Сердце не могло найти себе покоя, также как и тело, которое стало покрываться мурашками под палящим солнцем.

Такого конечно с Глебом не было. Она не почувствовала ничего даже околоподобное.

Кире стало слегка неловко от подобных мыслей. Казалось, что кто-то может услышать о том, о чем она думает и осудит ее.

– Лучше расскажи, как ваши дела с Денисом, – нашла она лучшее решение, как перевести тему. – Смотрю на вас и не могу налюбоваться. Такие вы ми-и-илые, – Кира решила сменить тактику, и вместо защиты попробовать самой «напасть» на подружку.

Девчонки уже подъехали к яблоням. Бросили велосипеды, и шли по коридору, который образовался между деревьями.

– Скажешь тоже… А вообще он такой хороший. Слишком хороший, знаешь?

– Говоришь так, будто это что-то из ряда вон выходящее. Неприличное, я бы даже сказала, – усмехнулась Кира.

– Ну, я не говорю, что это плохо, но как-то… Он до скукоты правильный что ли.

– Ой, дурочка. Кажется, подруга ты заигрываешь. Скучно ей, – осуждающе вздохнула Кира. – Лучше уж так, чем все время жить в неопределенности.

– Кстати, насчет неопределенности… Вы вчера как уехали, Максим совсем поник. На нем буквально лица не было.

– И? К чему ты это?

– Ну, я все о том же…

– Ага, опять двадцать пять, – Кира нетерпеливо закатила глаза. – Может, у человека несварение было от вашей сырой картошки, а ты ему снова приписываешь того, чего нет. И все, – начинала раздражаться она, – завязывай уже ты с этими наблюдениями. Все равно тебя зрение подводит! Ты давно его проверяла, кстати? – уже шутила Кира. – Может тебе уже пора очки носить? А? – хмыкнула она, прячась от солнца под деревом.

– Ладно, так и сделаю. Да и к чему тебе это действительно? Что-то я не подумала. У тебя же сейчас Глеб есть. Поэтому в топку Максима.

– А чего ты вообще про него вспомнила?

– А-а, все же интересно, да? – расхохоталась Альбина. – Весь вечер бренчал какие-то унылые песни, – продолжила она. – А что у них со Светкой, не знаешь?