Лето между нами

17

Кира растерянно переставляла ноги, также неуверенно пытаясь найти опору, как под собой, так и внутри себя.

Приближаясь к деревне, сердце ее только сильнее начало биться, так как быть пойманной кем-либо в такой щепетильный момент было подобно смерти. Собственно переживания по этому поводу заставляли мандражировать весь ее организм, раскачивая кровь в жилах и поднимая давление.

Она решила, что нижнюю улицу будет не просто миновать без привлечения внимания, особенно возле клуба, где скорее всего сейчас самое большое количество отдыхающей молодежи.

Ей пришлось пойти в сторону верхней улицы, и по старой схеме добираться до дома через излюбленный овраг, который находился напротив дома бабушки Альбины.

Да, в кромешной темноте, да, через лягушачий галдеж, возможно даже через пару раздавленных квакушек, хоть и не по своей воле, но зато без урона для своего слегка пострадавшего эго. (Хотя в тот момент казалось вообще, что обвалился весь мир, так что использование этого самого «слегка» было не совсем уместно.)

Оказавшись у себя во дворе, Кира не торопилась идти в дом. Она завернула в предбанник, в логово другого своего истязателя, пока тот отсутствовал и, где можно было спокойно отсидеться, пока унимались ее душевные терзания.

Она умыла лицо в попытке смыть с него все неприятно пережитое ранее. А еще представляла себе, что вот-вот и она сможет проснуться.

Все должно было быть неправдой.

Так она хотела.

Желала.

Но увы и ах.

Сон не смел заканчиваться на ее беду.

Смирившись со своей участью, она собралась покинуть осиповские хоромы, но тут новый кошмар ворвался в ее реальность.

На пороге, по закону подлости, во всей красе нарисовался Максим.

– Что случилось? – озабоченно, сдвинув брови к переносице, поинтересовался Максим с нескрываемым любопытством и обеспокоенностью.

Он сразу подметил для себя, что лицо девушки было покрыто алыми пятнами и выглядело слегка воспаленным, припухлым.

– Ничего, – пряча стыдливо свои глаза, Кира пыталась улизнуть из под взора Максима, делая шаг в сторону выхода.

– Нет, – он схватил ее за предплечье и тем самым задержал беглянку. – Вначале расскажешь, потом уже...

Кира молчала, потупив себе под ноги.

Молилась всем богам и одновременно сетовала на свою непростую судьбу неудачницы.

Ей меньше всего на свете хотелось раскрываться именно перед Максимом, который только и ждал лишний повод, чтобы над ней поглумиться.

Так она думала, поэтому продолжала держать оборону в виде молчаливого щита, чтобы не дать своему оппоненту основание для насмешек.

– Кулик? – уже со страхом и надвигающей злостью смотрел Максим на Киру, рисуя в своей голове самые худшие варианты того, на что мог осмелиться, судя по всему, бессмертный Глеб, чтобы довести девчонку до такого состояния.

– Все в порядке – тяжело выдохнула Кира. – Я…я-я просто хочу спать, – еле произнесла она, и тут же сделала новую попытку, чтобы одернуть свою руку, но Осипов, как назло, сжал ее еще сильнее.

– Не в порядке... – строго, требовательно стоял парень на своем.

– Научи меня целоваться, – неожиданно выдала Кира, ошарашив этой фразой не только Максима, но и саму себя.

– Чеееее? – сказав это, Осипов кашлянул, прочищая горло и пытаясь выстроить в голове логическую цепочку, как они от допроса пришли к подобным просьбам.

В голове не складывался пазл, как и все остальное.

Их глаза встретились.

А во взгляде Киры считывалась не свойственная ей уверенность. Она пристально смотрела Максиму в глаза, тем самым щекотала не только его нервы, но и все нутро.

Дотрагивалась до самой его глубины, куда без страховки вообще бы никогда не следовало нырять.

Но сейчас спасительный круг нужен был как раз таки самому Осипову, ибо внутри него случился самый настоящий раздрай, завязалась серьезная борьба между кортизолом и дофамином.

От всего происходящего бедное сердце парня пребывало в глубоком замешательстве, попадая под обстрел бесконтрольных аффектов.

– Ладно, забей…

– Так… Я совсем запутался…– не врал Максим, ибо слишком быстро менялись вокруг него декорации.

– Забудь...говорю, – а запал смелости Киры потихоньку сходил на нет.

– Расскажешь, потом посмотрим, – не отставал ее собеседник.

– Ну, можешь тогда начать говорить свое любимое «Я же говорил», «Я предупреждал», – ерничала Кира.

– Он что-то плохое сделал тебе? – не сдержанно, с волнением в голосе.

– Нет…

Кире было стыдно признаваться по поводу произошедшего.

Стыд этот был больше связан с тем, что на прощание выдал ей Кулик по поводу ее некомпетентности в целовании.

Эта его обвинительная речь до сих пор эхом доносилось где-то в пространстве.

Ведь на какое-то мгновенье она начала даже самой себе нравится, учитывая тот факт, кто рядом с ней находился.

И стоило предположить, что это ударит по ее самолюбию, которое ещё не совсем успело окрепнуть, которое только было в зародыше, скажем так.

А от мысли, что Максим может узнать об этом инциденте вызывало ужасающее чувство паники.

Лучше уж притвориться немой и глухой, но попытаться яро избежать этих откровений, особенно с тем, который не то, что поддержать не сможет, так еще и добавит пару оплеух со своей стороны.

– Я пойду. ВСЕ хорошо, честно. Просто мы, – тут Кира запнулась, будто засомневалась, – мы с Куликом больше не вместе.

– Ну, и слава богу, – вырвалось у Максима совершенно искренне. – Честно, я рад. Ты поэтому плакала? Поверь мне, он того не стоит. Он вообще не стоит тебя. Даже волосинки твоей…

Максим потянулся к ней, забыв обо всем на свете, что бы могло выдать его с потрохами, и просто стал убирать выпавшую прядь волос девчонки за ухо, нежно поглаживая эти самые волосы и, слегка касаясь пальцами бархатной кожи на ее щеке.

В этот самый момент Кира, воспользовавшись расслабленным состоянием Осипова, умудрилась освободиться из-под его власти, и зашагала в сторону выхода.