Лето между нами

18

В течении нескольких дней накал страстей в деревенской глуши вырос до нестерпимо высоких градусов.

А все потому что от одной до другой деревни и внутри каждой из них расползлись непристойные слухи, которые родились из недолговременного романа, а после и резкого, но ожидаемого для многих, расставания Глеба с Кирой.

Не смотря на то, что сам виновник «торжества», он же Кулик давал сухие, и в связи с этим неоднозначные ответы по поводу того, что же на самом деле произошло между ним и его уже бывшей пассией, этого вполне хватило для самых пытливых и неугомонных.

Репутация шла впереди главного героя, размахивая пополнившейся коллекцией приятельниц.

Пока Глеб где-то отмалчивался, а где-то умудрялся и отшучиваться, в прочем как и всегда, каждый делал свои выводы в силу своего яркого воображения.

Конечно, люди стали поговаривать всякое, кто про себя, кто шепотом, а некоторые и вслух не боялись произносить то, что до них дошло через третьи руки, да к тому же, в искаженном виде.

Вот и Светка, горемыка наша, к своему несчастью возьми, да и скажи свое мнение, о котором никто не спрашивал, да еще и Максиму, да к тому же не стесняясь в выражениях, дописывая картину яркими красками своих фантазий.

– …А строит из себя-то, прикинь, да?! Вот ведь…

Она-то предполагала, что Максим поддержит ее в этой словесной порке, опираясь на тот факт, что он и сам неоднократно нелестно отзывался о Кире.

Света прекрасно знала о натянутых отношениях между родственниками, и не могла даже в самом страшном сне предположить какую-то иную реакцию, и уж тем более ту, что по итогу выдал Максим.

Получается, она сильно просчиталась, ибо Осипов никому, кроме себя, не мог позволить обижать Киру, даже за глаза.

– Рот закрой! – Максим вышел из себя, и возвращаться, судя по настроению, собирался не скоро. – Ты кто такая вообще?! Раскудахталась она тут!

– Ну, я… – Света поперхнулась от неожиданности, а лицо тут же стало багрово-красным.

Такой реакции от Осипова она, конечно, никак не могла предвидеть.

Нет, он, конечно, был непредсказуемым парнем, и ей часто ни за что прилетало от него, но то, что было раньше теперь казалось «цветочками».

Никогда он не позволял себе ничего даже подобного. Игнорирование, нелепые высмеивания, но без повышения тонов и очевидной грубости. Ну, так по крайней мере, она всегда воспринимала.

– Еще раз рот свой откроешь в сторону Киры… – кипел Максим.

– Но ты же сам…

– Захлопнись, а! Пока я тебе не всек, ей богу! Где ты и где Кира! Рот закрой, а глаза раскрой!

Максима несло.

Внутри него все сотрясалось.

Виски стали сжиматься так, будто кто-то положил его голову под пресс.

– Давно пора было закончить с этим балаганом. Давай, Мартынова, отдыхай!

Он с трудом сдерживал своим эмоции, и если бы рядом была не Света, а например, Кулик, то он долго не думая уже перешёл бы от слов к действиям.

Девчонку он, конечно, бы не посмел и пальцем тронуть, так уж погорячился, кидая необдуманные фразы.

– А ты к-куда?

– Отдыхай, в смысле, не твое собачье дело! Отныне и на века! – елозил он на месте, разминая шею поворотами влево вправо, делая глубокие вдохи и выдохи.

Максим будто уже был не здесь.

В голове он выстраивал план, а слова Светы доносились уже откуда-то издалека эхом.

– Ну, прости, Максим, я же…не думала…

– Ага, – он выдал равнодушно.

– Ты же меня не бросишь, – Света поджала губы, чтобы скрыть их вибрирование. – Я же из-за тебя, – тут она себя остановила, – я же РАДИ тебя с подругой перестала дружить… И….

– Ой, я тебя умоляю… – временно «вернулся» к ней Максим. – В каком месте вы были подругами? – фыркнул он с нескрываемым отвращением. – Да, и вообще я тебя об этом просил? Что-то я не припомню ничего подобного. Ладно, – Осипов торопился, да и выяснять отношения с той, к которой у него не было ни грамма чувств, считал бесполезным и энергозатратным процессом, тем более он уже наметил в своей голове дела, куда более важнее этих.

Таким образом, в одностороннем порядке расставшись со своей условной девушкой, он уже держал путь в Михайловку, меньше всего беспокоясь о самочувствии той, что оставил, и лишь думая о другой, чьей репутации и, скорее всего, моральному состоянию был нанесен бОльший урон.

В нем сидела острая нужда исправить сложившуюся ситуацию. А для этого ему нужен был его новоиспеченный супостат, который и так ему изрядно поднадоел за последние дни, и это ещё мягко сказано.

Состояние Осипова было слегка потерянное, заторможенное и одновременно он походил на разъярённого быка, готового рвать и менять всех на лоскутки.

В этом был весь он.

Умел быть всяким. Совмещать в себе не совместимое, как и вмещать в себя невпихуемое.

Эти парадоксы делали из него того самого Максима Осипова, парня, который не особо-то и любил привлекать к своей персоне лишнего внимания, но при этом нуждался в этом, и имел способность увлечь за собой, может не каждого, но многих.