Лето между нами

4. Правила хорошей ссылки

Я сидела на скрипучей кровати и смотрела, как пылинки танцуют в луче солнца. Вот оно, мое королевство. Тридцать квадратных метров тоски в четырех стенах.

— Поздравляю, Машенька, — сказала я вслух пустому дому, — ты официально стала хранителем семейных традиций.

И какая же это традиция — ссылать старшеклассницу в глушь, потому что:

Бабушка (которая обычно тут копошится с рассадой) внезапно решила поиграть в «Береги здоровье смолоду» и загремела в больницу. Надолго. Очень вовремя.

Дедушка (который, по идее, мог бы приехать) внезапно вспомнил, что у него «ревматизм» и «дачные туалеты — это гибель для позвоночника».

Мама (которая орет про «семейные ценности») внезапно обнаружила, что у нее «горят сроки по проекту».

И вот я здесь. Потому что дачное товарищество «Солнечный Берег» (официально — самое дружелюбное место на земле) имеет железное правило:

«Каждый участок должен быть обитаем не менее 30 дней в году, иначе — штраф и позор на весь поселок».

Гениально. Меня отправили спасать семейную недвижимость, как какого-нибудь средневекового вассала на окраину королевства.

— Зато тебе будет полезно, — перед отъездом сказала мама. — Свежий воздух. Самостоятельность.

Перевод: «Я договорилась с Зоей Васильевной, чтобы она тебя кормила, с ее дочерью Аней — чтобы присматривала».

То есть, по сути, меня сдали в аренду соседям, как газонокосилку.

Я пнула чемодан. Он жалобно захлопал замками, как предатель, сдающийся без боя.

— Ладно, дом, — сказала я, оглядывая запыленные стены. — Ты — моя тюрьма. Я — твой невольный сторож. Давай не будем врать, что нам это нравится.

Где-то за стеной залаяла собака. Наверное, смеялась надо мной.

Отлично. Даже местные псы меня ненавидят.

Но хуже всего было даже не это.

Хуже всего было то, что где-то здесь, в этих стенах, лежали ответы. О маме. О том, почему она никогда не привозила меня сюда.

И, возможно, о том, почему я здесь действительно оказалась...

Дверь с треском распахнулась, ударившись о стену так, что с полки свалилась бабушкина коллекция фарфоровых слоников.

— Тут Барсик?! — на пороге стоял Кирилл, весь перемазанный в чем-то зеленом, с велосипедным шлемом набекрень. За ним маячила его сестра — Ленка, лет семи, в огромных резиновых сапогах и с сачком в руках.

Я не успела открыть рот, как они ворвались внутрь, как ураган в шортах и с мороженым в руках.

— Он у вас вчера в форточку прыгал! — Ленка ткнула пальцем в окно, оставляя липкий след на стекле. — Может, опять тут?

— Мы его по всему поселку ищем, — Кирилл уже заглядывал под диван. — Он у нас как Гадкий Я – такой же хитрый, но ворует не Луну, а колбасу!

Я наблюдала за этим нашествием, все еще пытаясь сохранить мрачное выражение лица. Но Ленка, кружащая по комнате с сачком, напоминала не то балерину, не то юного экзорциста.

— Ой, а что это? — она схватила мой блокнот с набросками для блога.

— Отдай! — я потянулась, но она ловко увернулась.

— «И-де-и для съе-мок... Как сня-ть ки-но, ес-ли все во-к-руг и-ди-о-ты...» — она склонила голову набок. — Ты что, режиссер?

— Ну... типа того.

— Круто! — глаза Ленки загорелись. — А можешь нас с Кирюхой снять? Мы сегодня лягушек ловить идем!

— Это не тот жанр... — начала я, но Кирилл уже тыкал мне в лицо телефоном.

— Вот, глянь! Вчера Барсик так прикольно на лягушку прыгнул — прям как в фильме про монстров!

На экране пушистый бандит в замедленной съемке летел в лужу, лапы растопырены, глаза круглые от ужаса.

Я неожиданно фыркнула.

— Ладно, — я закрыла блокнот. — Покажите мне этих лягушек.

Мы вышли во двор. Солнце било в глаза, трава щекотала босые ноги Ленки, а где-то вдалеке кричали чайки.

— Смотри! — Ленка схватила меня за руку. — Вот тут они сидят!

Пруд оказался маленьким и мутным, но для детей — целым океаном приключений. Кирилл уже закатал штаны и лез в воду, а Ленка размахивала сачком, как мечом.

— Лови момент! — крикнула она. — Это же твой... как его... материал!

Я достала телефон. Кадр через ветви ивы: дети, смех, брызги воды. Солнечные зайчики на поверхности пруда.

"Режиссер везде найдет историю", — вспомнила я свои же слова.

И вдруг поняла — вот он. Мой сюжет.

Не про то, как меня сослали в эту дыру.

А про то, как даже здесь можно поймать кадр, который заставит кого-то там, в большом мире, на секунду остановиться и улыбнуться.

— Эй, Машка! — Кирилл вылез из воды, весь в тине. — А давай Барсика в режиссеры возьмем? Он у нас мастер драматических сцен!

Я рассмеялась. По-настоящему.

— Давайте. Но сначала — лягушки.

И, к своему удивлению, я поняла: я действительно этого хочу.