Лето между нами

Глава 23

Последние часы уходящего года текли неспешно, наполненные ароматами праздничного стола и теплом домашнего уюта. Соня аккуратно выкладывала на блюдо нарезку, стараясь сделать это красиво — сыр, колбаса, ветчина, украшенные веточками зелени. Мама напевала что-то под нос, ловко орудуя ножом, а по телевизору весело трещали новогодние шоу.

Всё было так... спокойно.

И вдруг — звонок в дверь.

Соня нахмурилась. Кто это мог быть? Лиза и Сергей должны были заехать только после полуночи, а других гостей они не ждали.

— Кто там? — крикнула мама с кухни.

— Не знаю... — Соня вытерла руки о полотенце и направилась к двери.

Она открыла её — и застыла на месте.

На пороге стоял Макс.

В тёмном пальто, с лёгким снегом на плечах, с красными от мороза ушами. И с огромным букетом алых роз в руках.

— Привет, — он улыбнулся, и в его глазах снова появилось то самое — то, чего так не хватало все эти месяцы.

Соня не могла вымолвить ни слова.

— Я... Я не мог не приехать, — Макс сделал шаг вперёд. — Я обещал себе, что встречу Новый год только с тобой.

И тут она поняла — никакие расстояния, никакие месяцы молчания не стёрли того, что было между ними.

— Заходи, — наконец прошептала Соня, отступая в сторону.

За её спиной мама тихо ахнула, а по телевизору заиграла праздничная музыка.

Где-то в городе уже начинали запускать фейерверки.
А в её сердце снова разгоралось лето.

Макс переступил порог, сбросил пальто на вешалку и остался стоять в прихожей, неловко переминаясь с ноги на ногу. Соня застыла, не зная, что сказать, как себя вести — её сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже ему.

Мама, мгновенно оценив ситуацию, взяла инициативу в свои руки.

— Так ты и есть тот самый Макс? — улыбнулась она, протягивая руку. — Наконец-то познакомились!

— Да, здравствуйте, — он кивнул, слегка смущённо пожимая её ладонь.

— Проходи в гостиную, садись! — мама жестом указала на диван. — Как дорога? Надолго приехал?

Пока Макс, немного растерянный, но вежливый, отвечал на её вопросы, Соня резко развернулась и метнулась в ванную.

Зеркало отразило её раскрасневшееся лицо, широкие глаза, дрожащие руки. Она с силой ухватилась за раковину, словно боясь, что земля уйдёт из-под ног. "Он здесь. На самом деле здесь."

Ледяная вода хлынула из-под крана. Соня умылась, резко вдохнула, потом ещё раз — но сердце продолжало бешено стучать.

Он приехал.

Не написал. Не позвонил заранее. Просто приехал.

Она посмотрела на своё отражение, глубоко вдохнула и вытерла лицо полотенцем. "Соберись. Выйди. Посмотри ему в глаза."

Когда она вернулась в гостиную, мама уже ставила на стол чайник.

— Я... пойду на кухню, доготовлю салат, — сказала она слишком бодро и тут же исчезла, оставив их одних.

Тишина.

Макс сидел на краю дивана, его пальцы нервно переплетались и разъединялись. Он поднял на неё глаза — и в них было столько всего: сомнение, надежда, страх, нежность.

— Я... не знал, как тебе сообщить, — наконец сказал он. — Боялся, что ты прогонишь.

Соня медленно подошла ближе.

— А почему... вообще приехал?

Он встал, сделал шаг навстречу.

— Потому что без тебя — всё не так.

Где-то за окном уже начали взрываться первые фейерверки.
А в комнате стало тихо-тихо — будто время замерло, давая им этот момент.

Они смотрели друг на друга — и лето, казалось, вернулось.

Соня всхлипнула — сдавленно, по-детски — и вдруг бросилась к нему, врезаясь в грудь так сильно, что он едва устоял на ногах. Макс мгновенно обхватил её, прижал изо всех сил, и его пальцы впились в ткань её свитера, словно боясь, что она исчезнет.

— Дурочка, я такая дурочка... — шептала она, зарываясь лицом в его шею. Слёзы текли горячими потоками, оставляя мокрые пятна на его рубашке. — Я так по тебе скучала... Люблю тебя, люблю...

Макс прикрыл глаза, вдыхая её запах — всё тот же, с лёгкими нотками её шампуня и чего-то неуловимо родного.

— Ты не дурочка, — его голос дрогнул. Он прижал губы к её виску, потом к волосам, не в силах оторваться. — Это я дурак. Что отпустил тебя тогда... Скучал, как ненормальный. Люблю. Без тебя — всё не то.

Они стояли так, не отпуская друг друга, пока за окном грохотали первые фейерверки, а бой курантов накрывал город гулкими ударами.

Год заканчивался.
Но что-то важное — только начиналось.

Из кухни доносился нарочито громкий стук посуды — мама делала вид, что не замечает их объятий. А когда они наконец разомкнулись, Соня, красная от слёз и смеха, прошептала:

— Ты останешься?

Макс вытер ей щёки большими пальцами и улыбнулся:

— Навсегда.

И где-то в соседней комнате мама тихо выдохнула, понимая — её дочь наконец-то снова счастлива.

Шампанское звонко хлопнуло под бой курантов, и золотистые пузырьки наполнили бокалы. Макс, как единственный мужчина за столом, с важным видом разливал напиток, а Соня и мама поднимали тосты — за новый год, за счастье, за неожиданные чудеса.

Смех, шутки, вкусные салаты — этот праздник был особенным. Соня то и дело ловила себя на том, что смотрит на Макса и не верит: он здесь, рядом, тёплый, настоящий. Его рука то и дело находила её под столом, сжимая пальцы — как бы говоря: "Я здесь. Я никуда не уйду".

В час ночи раздался звонок в дверь.

— Это Лиза! — Соня вскочила, чтобы открыть.

За порогом стояли Лиза и Сергей — в новогодних шапках, с блестками на щеках и бутылкой чего-то игристого в руках.

— Ну что, пошли гулять... — начала Лиза, но вдруг замолчала, уставившись через плечо Сони.

Макс стоял в дверном проеме, слегка смущённый, но улыбающийся.

— Что? — Лиза вскрикнула так, что, кажется, её было слышно на весь подъезд.

Сергей лишь приподнял бровь и кивнул Максу:

— Ну что, футболист, присоединяешься?

Город встретил их морозом, огнями гирлянд и толпами веселящихся людей. Они гуляли по заснеженным улицам, смеялись, бросались снежками (Лиза первая запустила снег в Макса), пили горячий глинтвейн на площади и кричали «С Новым годом!» незнакомцам.