Лето на час

2

Холод... он бывает телесным, а бывает душевным и последний, порой, куда как тяжелее переносить. Эту простую истину я поняла давно, но приняла, пропустила через себя, только попав в этот непохожий на нашу Землю мир. Все то время, что я живу здесь, мне отчаянно не хватает тепла. Я могу часами сидеть возле камина, укутавшись в шерстяное одеяло, чувствовать, как по лбу, спине медленно и противно скользят капельки пота, но внутри ощущать лишь леденящий душу холод. Холод своего одиночества. Впервые, я ощутила его в тот свой первый день в Тиховом, когда все вышли из комнаты вслед за Кириллом.

Я ведь хотела пойти за ними и даже нерешительно качнулась в сторону двери, но так и осталась стоять. Им сейчас не до меня. Плохим вестникам в древности, вон, головы рубили. И пусть этот мир в плане развитости, похоже, ничем не уступает нашему, но все же под горячую руку лезть не стоит. Сами придут – не могут же они, в конце концов, про меня забыть. Так рассудив, я осторожно присела в ближайшее от меня кресло. Сцепила пальцы рук, стараясь унять нервную дрожь. Мне было страшно и отчаянно жалко себя, и чтобы не скатиться в банальную истерику, приходилось прилагать массу усилий. Я старалась, правда. Разглядывала светлую гостиную и пыталась уговорить себя, что все непременно будет хорошо. Но слова Витара о том, что они не смогут вернуть меня домой, лезли и лезли в голову, а еще меня пугал Кирилл, от которого теперь зависела моя судьба, и я все-таки постыдно разревелась.

Время шло, изящные стрелки золотых, исполненных в виде солнца часов, описали уже не один круг. За окном давно стемнело. Высохли слезы, оставив после себя головную боль и усталость. А я все сидела, сидела, сидела... В какой-то момент ждать стало совсем невыносимо, и я решилась все же выйти из комнаты.  Прошла по неосвещенному коридору вперед, туда, откуда доносились приглушенные голоса и замерла возле двери, набираясь храбрости чтобы войти. Как, вдруг, дверь резко распахнулась, пребольно ударив меня по лбу.

- Ай! - Вскрикнула я, потирая ушибленное место.

- Алика... - Витар не выглядел удивленным, скорее раздосадованным. Он спросил со вздохом: - Ты зачем здесь? -  Похоже, мне все-таки полагалось сидеть смирно и не высовываться из комнаты. 

- Я...

- Да, подслушивает она, что не видно? - Холодно заметил Кирилл. И с досадой бросил, - а вы все еще заступались за нее.

- Нет...  - замешкалась, подыскивая объяснение, а после выпалила - мне... мне в туалет нужно...

- Лживая насквозь, - будто не слыша, продолжил Кирилл, он поднялся и неровной походкой двинулся ко мне - наврала с три короба, а мы все и повелись. - Я инстинктивно попятилась, уже жалея, что вообще выползла из комнаты. - Стоять! - Гаркнул он, и я замерла. Шаг, второй, третий... Он схватил меня за ворот свитера и притянул к себе - тяжелый дух алкоголя ударил в нос, - а после прошептал:

- Я обязательно узнаю правду, и ты пожалеешь, что соврала.

- Я... - сглотнула ком подступивший к горлу, - правду говорила.

- МАРИНА ЖИВА! - Взревел мужчина, встряхнул меня несколько раз и оттолкнул. Вроде бы несильно, но я, не сумев удержать равновесие, хлопнулась на пол. И так и осталась сидеть там, опустив низко голову и стараясь заглушить подступившие к горлу рыдания.

- Ашщ, - выдохнул Кирилл, - уберите ее с глаз моих! Иначе я за себя не ручаюсь.

- Пойдем, девочка, - меня подхватила под локоть, заставляя подняться та самая женщина, что была в гостиной и повела прочь. Пока мы шли, я узнала, что она мать Кирилла и зовут ее Нарина.

 Остановились мы внезапно. Возле неприметной двери. Нарина приоткрыла ее и подтолкнула меня заставляя войти внутрь.

Комната светлая, уютная, с мягким ковром, небольшой кроватью полуторкой, пузатым комодом, письменным столом и парой стеллажей с книгами - на тот момент она показалась мне серым казематом.

Мать Кирилла оглядела комнату задумчивым взглядом и кивнув чему-то произнесла:

- Побудешь здесь, пока мы не решим, что с тобой делать. Там, - она указала на дверь, - ванная, туалет. Еду тебе сейчас принесут.  - Она оглядела меня задумчивым взглядом. - И, пожалуй, одежду тоже. По шкафам не лазь. Дурная это привычка по чужим вещам шарить. Ни к чему хорошему не приводит.

Я опустила голову, стараясь спрятать пылающие щеки: никогда подобным не занималась, но кто мне поверит, -  и тихо произнесла:

- Не буду... 

- Раз так, то я пошла.

- Нарина...

- Ну что еще? - Спросила она раздражено.

- Я правда ничего Марине не делала... Клянусь, мы даже не встречались ни разу! Разве что мельком, в холле университета, но...

- Знаю, - перебила она меня.

- Тогда... Тогда почему вы со мной так... как с преступницей. Будто это я... Марину...

- Девочка, - ее голос чуть смягчился, - уж поверь, если бы мы видели в тебе убийцу, ты бы сейчас здесь не сидела. Есть места куда похуже этой комнаты. Да и Кирилл бы лишь угрозами не ограничился. Просто все слишком внезапно, слишком больно, тяжело... Слишком много этих слишком. Переход должен был затянуть ни Марину, так оть ее тело, понимаешь? А тут ты... и все мы мучаемся от неизвестности, затаенной надежды. А вдруг наша девочка все же жива? Вдруг, там что-то перепутали или ты соврала?