Лето наперекосяк

Прощальный вечер.

Тяжёлые, ватные облака серыми сгустками затянули небо. Сквозь такую преграду солнце не могло пробиться до земли, воздух остыл. Рейсовый автобус с раннего утра колесил по влажному от росы асфальту. Подъехал к остановке, шурша гравием под большими колёсами. Створки распахнулись, замерли, по ступенькам цокая спускались миниатюрные ноги в аккуратных бежевых туфлях на невысоком каблуке. Остановились на асфальте, и спустя несколько секунд рядом опустился жёлтый чемодан. Автобус уехал, лишь по асфальту отстукивали каблуки и скребущий звук пластиковых колёс, они то и дело наезжали на маленькие камни, отчего кладь подпрыгивала и тарахтела.

Другие, наполовину собранные чемоданы в ожидании стояли в углу комнаты. Девушка, завернувшись в одеяло, лежала на кровати, задумчиво всматриваясь в потолок. Обои с мелкими голубыми цветочками, серый, старинный тюль, старомодный шифоньер, казавшая раньше убогая обстановка теперь стала самой родной и уютной. Вика сейчас как никогда понимала, чем меньше мир вокруг, тем уверенней жить. Тут, в этой комнате на мансарде, она чувствовала себя уверенно и не боялась творить, не боялась мечтать о будущем. Но там, в городе, стены снова раздвинутся, расширяя границы. Именно будущее пугало, впереди старшие классы, а потом и совершеннолетие, новый этап, взрослая жизнь. А так хотелось задержаться в детстве, так хотелось никогда не вырастать.

Да и Фёдора не смогла уговорить оставить дом, он и слышать ничего не хотел. Упёртость у них семейная черта, бороться бесполезно, пустая трата времени и сил. Вчера написала Надежде, может, она сумеет на него повлиять, но та так и не позвонила Фёдору, то ли сообщение не дошло, то ли её устраивает принятое им решение.

— Привет, ты чего тут лежишь?

Артём зашёл в комнату, Вика не спустилась к завтраку, он боялся, что девушка ещё переживает за предательство друзей. Голос к ней не вернулся, она продолжала хрипеть. Да и чувствовал свою вину, своим поступком хотел лишь отвадить её парня, а получилось, что именно это видео залетело в самый топ, и лента пестрила тем, как Вика попала в сточную канаву. Получается, он виноват в создании такого ролика, когда пугал её, точно знал, куда она идёт, и не остановил, хуже всего — он и не хотел останавливать.

Вика молча посмотрела и снова завернулась в одеяло. Она раньше не понимала, как можно быть счастливой от одного только взгляда или прикосновения, считала, что такие девушки выдумывают и приукрашивают чувства, пока сама не оказалась на их месте. Стоило Артёму взять её за руку, по телу пробежалась мелкая дрожь, заставляя трепыхаться каждую клеточку тела, ей казалось, она может упасть в обморок от одного лишь его прикосновения. А он крепко держал и не отпускал, ещё и вечером ухаживал за ней, принося травяной чай. Она почувствовала себя совершенно счастливой и даже забыла обо всех своих страхах и предостережениях, пока он не сел рядом и не разблокировал свой телефон, та заставка так и осталась на его экране, а на ней силуэт девушки. Вспомнила его признание, вот и сейчас он пришёл проведать её, совсем не подозревая, что ей стало мучительно больно находиться рядом, зная, его сердце уже занято.

— Голос не появился? — Артём пытался разговорить девушку, та лишь пожала плечами.

По ступенькам послышались тяжёлые шаги, в комнату вошёл Фёдор, он нёс стакан. Местный фельдшер предложил этот рецепт, тёплое молоко, сливочное масло и мёд, уверял, оно обязательно поможет.

— Чего, так и лежит? — указал головой в сторону девушки, Тёмка утвердительно кивнул. — А ну давай поднимайся, хватит хандрить. Думаешь, это поможет? Твой этот друг бывший прав, конкуренция есть конкуренция, кто что успел, то и урвал. Ты каждый раз будешь так расстраиваться?!

Он твёрдо встал рядом с кроватью, всучил ей стакан и, уперев руки в бока, продолжить читать нравоучения о том, что человек должен быть сильным и бороться с препятствиями, а не опускать руки при первой же проблеме. Говорил жёстко и порой обидно, Вика начала заводиться, и вот она уже соскочила с кровати, с ненавистью смотря на дядю и друга. Легко им говорить! Это же не их на посмешище выставили, не о них говорит весь интернет! В возмущении хватала воздух ртом, пытаясь вымолвить хоть одно слово, но из горла предательски вырывался хрип. Собрав все силы, прошипела:

— Легко вам говорить, сдалась, я даже видео снять не могу, у меня голоса нет…

Федька успокоился и подмигнул Артёму, тот схватил её за руку и повёл на кухню. Он понял тактику её дяди, главное — вытащить из хандры, а дальше она сама найдёт, как исправить ситуацию.

— Ты сейчас нормально поешь, а с роликами мы всё решим. Главное, не застревай, не молчи, надо дальше двигаться.

Та послушно села за стол, тут же появилась тарелка с наваристым супом и жареной картошкой, на плите уже кипел чайник. Федька, налив чай, уселся рядом.

— Кушай, кушай, — приговаривал Артём, пододвигая тарелку с хлебом. — Сейчас все остальные придут, будем к вечеру готовиться, ты же помнишь, что сегодня хотели во дворе посидеть, вечеринку устроить, прощальную.

Вика кивнула, как она могла забыть, как вообще можно забыть, что уже завтра они все разъедутся и начнётся совершенно другая жизнь. Она больше не увидит его широкую улыбку, ясные серые глаза. Она больше никогда не услышит его шуток. Это осознание ещё больше давило, опустила плечи и, вяло помешивая суп, молчала.

— Ты же сама предложила навес сделать, ещё виноград дикий посадила, вот этим и займёмся, мы тут с мальчишками всё подготовили, осталось конструктор собрать. Так что давай собирайся, будешь нам помогать, — прихлёбывая чай, подхватил Федька.

Вика подняла голову, она явно не понимала, чем может помочь четверым взрослым мужчинам при строительстве. Одна бровь поднялась и чуть изогнулась, глаза округлились. Дядя, широко улыбаясь, пояснил:

— Как это чем помогать, руководить кто-то же должен, как поставить, куда. Ровно или нет.

Девушка согласно кивнула, руководить ей нравилось, руководить мужчинами ещё больше нравилось. Настроение немного поднялось, она уже активно кушала и побежала одеваться. В этот раз соломенную шляпу снова сменила на платок, те же рабочие штаны и рубашка, последний штрих — сапоги, те самые жёлтые, после последнего происшествия Федька их помыл, и они уже просохли.