Лето нашей тайны

Пролог

Андрей

Я никогда не видел в ней женщину и не желал так, как желаю теперь. Мое сердце рядом с ней снова бьется бешено и с каждым новым ударом крошит ребра в серую пыль.

С того первого долгого взгляда в моей машине, когда я почувствовал под ладонями ее горячие слезы. С робкого ”Прощай, Андрей”. С моей бессонницы из-за нее. С нашего сегодняшнего ужина, когда она ела черешню, собирая мякоть вокруг косточки, а я как сумасшедший наблюдал за ней, заглушая преступное, запретное чувство, что поднималось из глубины души. Оно неправильное и рано или поздно убьет меня.

Я хотел поцеловать ее еще в саду под яблоней. Думал подняться из-за стола, взять за руку, прижать согретое солнцем тело - хрупкое и нежное, как фарфор. Мне было просто необходимо увидеть вблизи густую зелень ее глаз, провести ладонью по молочной коже. Она значительно ниже меня, маленькая, ранимая, но в то же время сильная духом. Столько раз я видел ее на протяжении шестнадцати лет, но только сейчас разглядел в ней прекрасную женщину, от которой у меня голова кругом.

Я приехал на дачу ее бабушки, чтобы посмотреть, во сколько обойдется ремонт веранды. Старался держаться так, как всегда, контролировал себя и в тот же вечер уехал. Но мои планы нарушил ливень и шторм. Поднялся сильный, порывистый ветер, косые капли беспощадно били по лобовому стеклу и внезапно в паре метров от меня упало дерево. Я даже не вышел. Тупо смотрел на на него и думал: если бы чуть раньше там проехал, помер бы на месте. Решил, что бесполезно что-то сейчас делать и надо разворачиваться. Позвонил ей, предупредил, что возвращаюсь.

Когда подъехал к дому, она уже ждала у открытых ворот и держала над головой старую, бесформенную куртку. Сердце защемило при мысли, что ждала меня и специально стояла, чтобы я быстро загнал машину во двор. В этом я видел искреннюю заботу, которую уже давно не получал. Жена ушла от меня к какому-то просвещенному коучу-идиоту и подала на раздел имущества. Унижение, которое я с трудом стерпел, только потому что она мать моих сыновей и женщина, которую я когда-то любил. Но наши отношения разрушались постепенно, а в последние годы мы уже жили друг с другом по привычке, и у меня к ней ничего не осталось.

А сейчас в душе что-то зашевелилось к другой. Знакомой и таинственной. К той, которую нельзя.

Заехав во двор, открыл дверь со своей стороны, а она подлетела и спросила, стараясь перекричать дождь:

— Андрей, ты цел? С тобой все в порядке?

— Цел-цел. Давай домой, чтоб не промокла, — приказал я. Подчиненные от моего тона шарахаются. Брат говорит, что я большой и грозный медведь, поэтому ему улыбаются, а меня побаиваются.

А вот она меня уже не боялась. Перехватил у нее куртку, поднял вверх и мы быстро побежали в дом, а войдя, смеялись, потому что все-таки немного промокли.

Оказалось, из-за ветра отключили электричество и она уже достала свечи - некоторые в стаканах, другие крупные, высокие. Посмотрев на них, хмыкнул, а она засмущалась и ответила, что любит эстетику.

Хозяйка чиркнула спичкой и поднесла ее сначала к одному фитилю, затем второму. Постепенно из темноты выступил ганитур, темное окно с занавесками, другие части интерьера. Кухня озарилась теплым, желтым светом. Мы с ней поужинали, открыли бутылку вина, немного поговорили о том о сём и в девять она постелила на диване в гостиной, а сама пошла в комнату.

Я долго лежал без сна, слушая шум дождя и шелест листвы за окном. Мы уже не раз ночевали в одном доме, но впервые были одни. Согнув руку в локте и прикрыв ею глаза, я пытался усмирить зверя внутри, твердя себе, что это неправильно, что она - табу. Дверь в зал была открыта. Я услышал тихие шаги в коридоре, убрал руку с лица и увидел, как она прошмыгнула на кухню, держа в руках свечку. В горле мгновенно пересохло, а дикий зверь проснулся и требовал от меня невозможного.

Я встал и пошел за ней, слушая как скрипит под ногами деревянный пол.

— Не спится? — спросил ее тихо, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Ой, Андрей, — обернулась и прижала руку к сердцу. — Напугал. Пить захотелось. Заодно, окно здесь решила приоткрыть, — показала на него взглядом. — Чувствуешь, как посвежело сразу?

На столе одиноко горела свеча, отбрасывая мягкий свет на ее милое лицо. На ней была длинная светлая сорочка и халат. Я нервно сглотнул от того, что заметил, как под гладкой тканью проступили соски. Она, кажется, заметила, что я палюсь, и запахнув халат, завязала пояс.

— Да. Можно тоже воды?

Она встала ко мне спиной и мне безумно захотелось подойти ближе, обнять ее сзади, убрать длинные волосы на бок, поцеловать в шею. Вновь моя темная сторона металась в клетке, требуя выпустить.

— Держи, — она обернулась и протянула мне чашку.

Намеренно коснувшись ее пальцев своими, я смутил ее, но не позволил отвести взгляд. Напротив, смотрел пристально, долго, хмуро. И она смотрела как под гипнозом, даже не притронувшись к воде.

Но вот она очнулась, поднесла кружку к губам и сделала несколько глотков. Я же разом осушил бокал, с грохотом поставил на стол и решительно шагнул к ней.

— Андрей, — позвала она шепотом, когда я вытянул кружку из ее рук и убрал с глаз долой.

— Алена, — это имя я сто раз произносил, но никогда не делал этого с таким надрывом, желанием, отчаянием.

Не дав и секунды на размышления, я склонился над ней, взял милое лицо в ладони и поцеловал так сильно, как только мог.

Чеку сорвало от нежных, ласковых пальцев. Это был взрыв. В комнату ворвался прохладный ветер и задул свечу. Но это было уже неважно, потому что я не собирался останавливаться на одном поцелуе.

Я решил, что в эту ночь она станет моей. Я возьму ее, потому что не могу по-другому. И плевать мне на принципы и запреты. Плевать, что утром я почувствую себя предателем, потому что Алена - вдова моего брата.

Я никогда не видел в ней женщину и не желал ее. Но это лето перевернуло наши с ней жизни навсегда.