Лето наших красок

Глава 1. Лёд и пламя

«В каждом кадре - своя красота».

Эти мамины слова, словно заклинание, всегда помогали мне видеть хорошее даже в самые трудные моменты. Но что делать, когда в кадре — лишь боль и тьма?

Меня зовут Аня, и, наверное, больше всего на свете я люблю лето. Не знойное городское пекло с запахом бензина и гулом машин, от которого плавится асфальт и кружится голова, а настоящее, деревенское лето, когда воздух звенит от стрекота кузнечиков и пьяняще пахнет свежескошенной травой, а босые ноги утопают в прогретой солнцем земле. Рассветы, когда солнце едва касается кружевных верхушек деревьев, окрашивая мир в нежно-розовые тона, словно акварелью, вечера, когда небо усыпано мириадами мерцающих звезд, таких ярких, что кажется, до них можно дотянуться рукой и сорвать, как спелую ягоду. Я всегда верила: чем проще, тем лучше. И чем дальше от города - тем вернее.

В мои шестнадцать лет жизнь казалась акварелью, еще не успевшей поблекнуть под натиском серых будней. Палитра — яркой и насыщенной, как летний луг, полный полевых цветов и жужжащих пчел. У меня были верные подруги, с которыми мы часами могли шептаться на подоконнике, делясь секретами и мечтами, и красить губы одной и той же вишневой помадой, мечтая о первой любви, любимая бабушка, баловавшая хрустящими пирогами с яблоками, пахнущими корицей и вареньем из лесных ягод, собранных на рассвете, и бесчисленное количество увлечений, не дававших заскучать ни минуты. Вышивка крестиком пейзажей с закатами, вязание ярких, как радуга, шарфов, забота о петуниях и герани на балконе, словно о собственных детях, и пение в местном хоре под руководством моей мамы, словно у мамы – все это делало мою жизнь полной и интересной, словно красочный калейдоскоп.

Но главное — я умела видеть красоту во всем: в причудливом изгибе речной волны, играющей солнечными зайчиками, в замысловатой трещинке на коре старого дерева, рассказывающей свою историю, в случайной, мимолетной улыбке прохожего, словно озаряющей день.

«В каждом кадре - своя красота», — любила повторять мама, когда мы вместе перебирали старые фотографии, пахнущие пылью и воспоминаниями. И я верила ей, словно это были слова из священного писания. Но знала ли я тогда, что существуют кадры, в которых нет ничего, кроме боли и тьмы? Кадры, которые не хочется вспоминать, но которые преследуют тебя в самых страшных снах… И что очень скоро мне предстоит столкнуться с одним из таких кадров лицом к лицу.

Мои родители, учителя истории и литературы, кажется, всегда были вместе, словно половинки одного целого. Мама — хрупкая, невысокая женщина с добрыми морщинками в уголках глаз, словно сошедшая со страниц романов Джейн Остин, умела создать уют где угодно. Даже наша небольшая квартирка казалась просторнее за счет множества растений на балконе, словно оранжерея, и ее искренней, заразительной улыбки, способной растопить любой лёд.

Папа — высокий, немного рассеянный, широкоплечий, с тихим голосом и вечно растрёпанными волосами, словно сошедший со старинных фотографий, — обожал рассказывать истории о древних цивилизациях, увлекая меня в далёкие миры, словно в сказку. Он мог часами рассказывать мне древние мифы о Геракле и Одиссее, пока я делала наброски к этим историям, пытаясь уловить их суть. И, как обычно, мама заваривала нам чай с травами и мёдом, присаживаясь к нам на диван, чтобы в очередной раз послушать легенды о героях и богах. Мы поддерживали все мои увлечения, особенно когда видели, как загораются мои глаза от малейшей похвалы.

«Рисуй, Аня, рисуй!В каждом рисунке — частичка твоей души», — часто говорила мама, и я верила каждому её слову, как самой себе. Так было до тех пор, пока не случилось ЭТО…

Младших братьев и сестёр у меня не было, зато была целая куча планов, написанных яркими фломастерами на стене над кроватью. Окончить школу, поступить в художественный институт, объездить весь мир с этюдником за плечами, запечатлевая красоту в каждом уголке. Казалось, все дороги открыты, и я могла выбрать любую. Каждый день я составляла план на будущее, пополняя список желаний и мечтая о том, как все они сбудутся. Но кое-что, а именно моя чрезмерная отзывчивость, граничащая с наивностью, и доверчивость, заставляющая верить каждому слову, заставили меня выбрать совершенно неожиданный путь. Путь, который круто изменит мою жизнь.

Ведь что я знала о ремонте? По большому счету, ничего. Да, я могла покрасить стены в комнате новой краской или переклеить надоевшие обои, но капитальный ремонт старого, ветхого дома — это совсем другое дело. Я даже представить себе не могла, сколько сил и времени это займет, сколько мозолей появится на руках и сколько пыли осядет в волосах. Но когда мама позвонила и взволнованно рассказала о дальней родственнице, бабушке, чей внук Юра совсем забросил ветхий домик, а она в силу возраста не могла справиться с этим самостоятельно, я почему-то сразу загорелась идеей помочь. Наверное, это было ещё и от бессилия. Ведь как иначе помочь тому, кто уже давно отчаялся и видит мир только в серых тонах? И, увидев, как горят глаза мамы от этой просьбы, я поняла, что просто не имею права отказаться, не имею права подвести её.

Словно почувствовав мою нерешительность, мама добавила, что Юра — очень талантливый парень, прекрасно рисует, но после трагедии замкнулся в себе и забросил творчество, словно похоронив свой талант.