Лето наших красок

Глава 5. Расколотые души

«Она была уверена, что после вчерашнего вечера между ними что-то изменилось. Что Юра начал ей доверять».

Именно с этим чувством она проснулась. Словно луч солнца проник в ее жизнь, освещая путь к сердцу, которое когда-то было для нее закрыто.

Проснулась после насыщенного вечера, полная надежд на сближение. Всю ночь снились глаза, наполненные болью и тоской, и сердце сжималось от желания помочь. Была уверена, что после вчерашнего что-то изменилось, случилось чудо. Что он начал доверять. Что я наконец-то нашла ключик к его сердцу, открыла дверь в его душу.

С этими мыслями я вскочила с постели и направилась на кухню, творить волшебство. Решила приготовить сюрприз — любимый завтрак: оладьи по маминому рецепту, о которых упоминала бабушка, что может быть лучше? Кажется, для него нет ничего важнее семьи, нет ничего святее. Я была уверена, что этот жест тронет его сердце и поможет нам еще больше сблизиться, стать родными.

Но энтузиазм столкнулся с первыми препятствиями ещё до того, как она успела замесить тесто, ещё на подходе к кухне. Оказалось, что в доме почти не осталось продуктов, запасы истощились. Молоко скисло, яйца закончились, а варенье было съедено ещё вчера, словно всё сговорилось против. Расстроилась, но не сдалась. Решила пойти в магазин и купить всё необходимое, найти выход из положения.

Вернувшись, она принялась готовить. Но что-то пошло не так, волшебство не получалось. То тесто получалось слишком жидким, то слишком густым, словно капризничало. То подгорало, то оставалось сырым внутри, словно сговорилось против. Вскоре вся кухня была завалена грязной посудой, а от плиты исходил едкий запах гари, запах провала. Но она не сдавалась и продолжала бороться, шла к цели. Она твёрдо намеревалась довести дело до конца, добиться своего.

Наконец, после долгих мучений, мне удалось испечь несколько более или менее приличных оладий. Выложила их на тарелку, полила вареньем и гордо понесла в столовую, чтобы преподнести сюрприз.

Но в столовой меня ждало разочарование, удар в спину. Он уже сидел за столом и пил чай, отгородившись от мира. На его лице не было и тени улыбки, будто на нём маска. Он выглядел угрюмым и отстранённым, словно вчерашнего откровения и не было, словно всё это приснилось. Даже не посмотрел. Кажется, как я и думала, он уже возненавидел меня, испытывает отвращение.

– Я приготовила оладьи, – сказала она, ставя тарелку на стол, предлагая угощение. – По рецепту твоей мамы.

Бросил на оладьи беглый взгляд и скривился, словно увидел что-то отвратительное.

— Такое не ем, это не для меня.

Повисла неловкая пауза, словно пропасть между нами.

— Почему? Мама готовила их изумительно, все восхищались. Неужели ты не хочешь вспомнить то счастливое время, вернуться в прошлое?

– Не трогай мою маму, – огрызнулся он и вышел из столовой, хлопнув дверью, словно захлопнув дверь в своё сердце.

Блины отправились в мусорное ведро, а я осталась стоять в одиночестве, чувствуя себя полной дурой, обманутой. Кажется, вчерашний вечер был всего лишь сном, иллюзией. И никогда не откроется. Не будет доверять. Не будет другом, не полюбит. Никогда…, безнадёжно.

— Что же я наделала? — закричала она в пустоту, выпустив на волю отчаяние.

Что ж, это был хороший урок, на будущее. Не стоит строить иллюзий, быть наивной дурочкой. И ждать слишком многого, завышать планку. Путь к сердцу будет долгим и трудным, непроходимым. И, возможно, она никогда не сможет его пройти, это — не судьба. Надо было начинать спасать не его, а себя, позаботиться о себе. Из глаз потекли слезы, и в голову закрались предательские мысли о том, чтобы бросить все это и уехать, сбежать. Бросить на произвол судьбы, пусть катится в пропасть. И забыть, как страшный сон, вычеркнуть из жизни.

Но что-то внутри не позволяло этого сделать. Какое-то чувство ответственности, какой-то долг. Какое-то сострадание, милосердие. Какая-то надежда, слабый огонёк. И словно кто-то шептал: «Не сдавайся, Аня. Ты должна помочь. Ты должна довести дело до конца!», домовой? И, наверное, домовой был прав, потому что она этого хотела, только боялась признаться себе в этом.

Смахнув слезы и взяв себя в руки, я решила пойти в магазин, чтобы купить продукты для обеда, заглушить боль. Нужно было чем-то себя занять, чтобы не думать о плохом, отвлечься. И чтобы не сойти с ума от этого затворничества, не задохнуться в этой глуши.

Выйдя за ворота, она столкнулась с двумя женщинами, которые оживлённо беседовали, стоя возле соседнего дома, словно ожидая кого-то. Одна из них была высокой и худой, с крашеными рыжими волосами и накрашенными губами, словно хищница. Другая была маленькой и полной, с добрым лицом и тихим голосом, словно ангел. Увидев её, они замолчали и с любопытством посмотрели на неё, оценивающе.