Лето, пахнущее тобой

Глава 4: Нежеланный Спаситель

В аудитории царила специфическая, немного удушливая атмосфера, наэлектризованная гулом голосов и запахом старых книг, смешанных с дешевым парфюмом. Сегодняшняя лекция по основам стихосложения должна была быть интересной, но Вера едва воспринимала слова профессора. Они разбивались о глухую стену внутреннего хаоса, не отпускавшего ее с момента подслушанного разговора. Слова – «серая мышка», «ботаничка» – словно застряли в горле, мешая дышать. Гнев, чистый и обжигающий, кипел в ней, но под ним таилась глубокая, ноющая боль унижения. Каждый раз, когда она видела Лео, ее ненависть вспыхивала с новой силой. Он был живым воплощением ее кошмара.

Она сидела в самом конце ряда, стараясь максимально слиться с потоком чужих спин, желая стать невидимой. Она знала: Дарья, одна из ярких девушек из окружения Лео, уже успела ее заметить. От Дарьи веяло холодной, язвительной враждебностью, и Вера предчувствовала, что именно от нее может прийти следующая беда.

Лекция закончилась. Студенты поднялись с мест, задвигали стульями, загомонили. Вера немедленно начала собирать свои вещи, стремясь как можно скорее покинуть помещение. Ей нужно было выбраться отсюда, вдохнуть свежего воздуха, раствориться в шуме кампуса. Она почти добралась до выхода, когда ее путь преградил знакомый силуэт.

— Привет, Вера, — раздался над ней низкий, маслянистый голос.

Вера вздрогнула. Данила. Высокий, плотный парень с липким, неприятным взглядом. Она мельком видела его в компании Дарьи, и это создавало дурное предчувствие.

— Что тебе? — пробормотала она, пытаясь протиснуться мимо. Ее сердце забилось тревожно, как загнанная птица.

Данила усмехнулся.

— Куда спешим, книжный червь? Неужели не хочешь пообщаться?

Он сделал шаг вперед, и Вера, отступая, наткнулась спиной на холодную, шершавую стену коридора. Прохода не было. Теперь он стоял слишком близко, его дыхание, пахнущее мятной жвачкой, ощущалось на ее лице. Тень Данилы нависла над ней, полностью поглощая ее. Коридор, еще недавно полный людей, словно опустел, оставляя их наедине.

— Отстань, — прошептала Вера, но голос предательски дрожал.

— Ну что ты, Верочка. Я просто хочу познакомиться поближе, — его рука поднялась и коснулась ее волос.

Отвращение захлестнуло Веру. Она инстинктивно дернулась, но Данила прижал ее к стене сильнее. Он наклонился еще ближе, и ей стало дурно от его близости, от запаха, от всего его существа. Она была парализована страхом и омерзением, смирившись с неизбежностью отвратительного прикосновения.

Именно в этот момент периферийным зрением она уловила движение. В проеме двери появился силуэт. Высокий. Широкоплечий. И до невыносимости знакомый.

Лео.

Ее сердце сжалось от новой волны ненависти, на мгновение перекрывшей даже омерзение к Даниле. Неужели он пришел насладиться зрелищем?

Но Лео не смеялся. Он шагнул вперед, его лицо было необычно серьезным. Он подошел к ним с пугающей решительностью и, не говоря ни слова, властно положил руку Вере на талию. Это прикосновение было неожиданным, нежеланным, но в то же время… защищающим. Он с силой притянул ее к себе, отстраняя от Данилы и создавая между ними невидимый барьер. Его тело, крепкое и горячее, на мгновение прижалось к ее боку, и Вера ощутила запах его кожи — свежий, терпкий, с оттенком мяты.

Лео даже не посмотрел на Данилу. Его тяжелый, ледяной взгляд был направлен куда-то сквозь него, в стену, но этого оказалось достаточно. В этом молчании было больше угрозы, чем в любых словах.

Наглость Данилы мгновенно испарилась, сменившись смущением и испугом. Улыбка сползла с его лица. Для него, как и для многих в этой школе, Лео был авторитетом. Спорить с ним означало навлечь на себя неприятности. Данила отступил на шаг, пробормотал что-то невнятное и поспешил прочь, растворяясь в толпе.

Напряжение спало. Но для Веры оно сменилось новым, куда более сложным и мучительным. Рука Лео все еще лежала на ее талии, его тепло проникало сквозь ткань. Шок. Замешательство. А затем — кипящая ярость. Как он посмел? Как посмел использовать ее в своей игре, выставляя своей собственностью перед другими?

Но сквозь волну гнева прорвалось странное, едва уловимое чувство: облегчение. Непонятное, отвратительное, но такое сильное облегчение от того, что Данила ушел. Она ненавидела себя за эту мимолетную слабость, за этот проблеск чего-то похожего на благодарность.

Лео убрал руку так же внезапно, как и положил. Атмосфера между ними изменилась, стала натянутой, как струна.

Вера, не проронив ни слова, развернулась и пошла прочь. Ей нужно было уйти, сбежать, не дать ему увидеть ее смятение, не дать ему повода для торжества. Она чувствовала его взгляд на своей спине, словно прицел.

— Теперь ты моя, — раздался за ее спиной его тихий, насмешливый голос.

Это замечание, брошенное так небрежно, стало последней каплей. Слово «моя» эхом отдалось в ее сознании, словно пощечина. Вера резко остановилась и развернулась.

— Не смей! — прошипела она, наконец обретя голос. — Не смей так говорить. И не смей меня касаться! Что это было? Твоя очередная игра? Ты думаешь, я не знаю?!

Привычная беззаботность исчезла с лица Лео, сменившись удивлением. Его глаза сузились. Он явно не ожидал такого отпора.

— О чем ты?

— Не притворяйся! — Ярость дала ей сил. — Я все слышала! Как ты… как ты говоришь о таких, как я. Ты просто посмеялся надо мной, а теперь решил продолжить представление?

Лео на мгновение замер, его лицо стало непроницаемым. В его глазах мелькнуло нечто похожее на вину, но тут же было подавлено. Он быстро взял себя в руки, и на его губах снова появилась знакомая ухмылка, хоть и немного вымученная.

— Ах вот оно что, — протянул он. — Ты все слышала. Ну что ж. Поздравляю.

Его слова были как удар. Вера почувствовала, как к глазам подступают слезы, но упрямо задрала подбородок. Она не позволит ему видеть ее слабой.

— Ты мерзкий, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Отвратительный. Я ненавижу тебя.