Лето, пахнущее тобой

Глава 7: Под Микроскопом

Из распахнутых настежь окон кафе "У Музы", что напротив центральной площади кампуса, доносились негромкие аккорды джаза, сливаясь с оживленным гулом голосов и беззаботным смехом студентов. Но за одним из столиков у самого окна, словно застывший хищник, сидела Дарья. Ее взгляд, острый, как лезвие, был прикован к площади, где Лео и Вера только что завершили свою демонстративную, нарочито нежную "прогулку".

Дарья была неоспоримой королевой этого кампуса, и сейчас ее тщательно выстроенный мир дал трещину. Ее лицо, обычно выражавшее лишь легкое высокомерие или скучающую благосклонность, было искажено гримасой неприязни. Яркие губы плотно сжались в тонкую нитку, выдавая кипящую внутри ярость. Рядом сидели две ее подруги, Катя и Лена, которые, казалось, лишь подливали масла в огонь ехидными комментариями.

— Ты видела это? — голос Дарьи звенел от возмущения. Она поставила на стол чашку с недопитым латте так резко, что пена выплеснулась через край. — Это просто немыслимо! Что эта... эта Вера делает с Лео?

— Да уж, — подалась вперед Катя, саркастичная и резкая. — Я всегда думала, что у него вкус получше. А тут... книжный шкаф в очках.

Дарья презрительно фыркнула, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры Веры. Ревность глодала ее изнутри, словно яд. Лео был ее. Он всегда к ней возвращался. А эта Вера была всем, что Дарья презирала, и ее появление рядом с Лео было личным оскорблением.

— Может, он над ней просто издевается? — предположила Катя. — Типа, прикол такой?

Дарья на мгновение ухватилась за эту мысль, как за спасательный круг. Это было бы так похоже на Лео.

— Наверняка, — почти убедила она себя. — Это просто шутка. Жестокая, но шутка. Он же не может всерьез... с ней.

Но перед ее глазами снова и снова вставала последняя сцена их "прощания" у входа в главный корпус. Ветер растрепал Вере волосы, и одна прядь упала ей на лицо. И Лео — ее Лео! — инстинктивно, почти нежно, протянул руку и убрал эту прядь ей за ухо. Это был мимолетный, почти незаметный жест. Но в нем не было издевки. Не было игры на публику. В нем было что-то настоящее, интимное.

И в этот момент хрупкая надежда Дарьи на то, что это просто шутка, разлетелась вдребезги.

— Может, спор? — небрежно бросила Лена, лопнув пузырь из жвачки. — Парни же любят на всякую ерунду спорить. Типа, кто быстрее соблазнит самую скучную.

Слова Лены ударили Дарью, как разряд тока. Спор. Конечно. Вот оно что. Это объясняло и публичность, и эту фальшивую нежность, которая на мгновение показалась ей настоящей. В ее голове мгновенно сложился пазл. Лицо Дарьи исказилось злорадной, хищной ухмылкой. Лео затеял игру. Но он не учел, что она тоже умеет играть. И она разрушит его партию, чтобы он, проигравший и униженный, вернулся к единственной, кто его понимает. К ней.

Тем временем Лео, расставшись с Верой, направился к общежитию. Он чувствовал взгляд Дарьи на спине, словно прицел, и это подстегивало его играть лучше. Его репутация, его эго — все было поставлено на карту. Но помимо этого, что-то в Вере... что-то в ее колючем сарказме и нежелании прогибаться вызывало странное, почти незнакомое чувство. Она не пыталась понравиться. Она строила между ними стены. И это было... интригующе.

Лео вошел в свою комнату. Сэм лежал на кровати, бездумно листая спортивный журнал.

— Ну как, герой-любовник? — хмыкнул он, не отрывая глаз от страницы. — Укротил строптивую ботаничку?

Лео бросил рюкзак в угол. Игра требовала куда больше энергии, чем он предполагал.

— Она... не такая, как я думал, — произнес он задумчиво.

Сэм опустил журнал.

— В смысле? Она тебя послала?

— Она хитрая, — Лео потер подбородок. — И знала о споре.

Сэм присвистнул.

— Вот это да! Как?

— Неважно, — отмахнулся Лео. — Главное, она согласилась играть, но со своими условиями.

— Условиями? — Сэм недоверчиво рассмеялся. — Ботаничка еще и условия ставит?

— Именно, — Лео сел на свою кровать. В его голосе проскользнула смесь уважения и досады. — Доступ к университетским архивам... и чтобы я стал ее "музой" для какой-то занудной книги.

Сэм поперхнулся смехом, но тут же стал серьезным. Он сел, глядя на Лео в упор.

— Музой? Лео, ты серьезно? Ты же ее ненавидишь. Она же тебя презирает. Это какая-то ловушка.

— Она сказала, что будет писать о "самоуверенном идиоте", — Лео криво усмехнулся. — Изучать меня, как лабораторный образец. Развенчивать миф.

— Да уж, — Сэм покачал головой, его лицо выражало беспокойство. — Это тебе не с девчонками из группы поддержки флиртовать. Эта, похоже, съест тебя живьем. Смотри, не заиграйся. Ты должен ее сломать, а не позволить ей копаться у тебя в голове.

«Не заиграйся». Слова Сэма повисли в воздухе. Но Лео вдруг понял, что уже заигрался. Он начал анализировать Веру не как объект спора, а как сложную головоломку. Ее сарказм был ее щитом. Ее застенчивость — маской, за которой пряталась ярость и сила. Он вспомнил, как она сидела в том дворике с блокнотом, совершенно забыв о мире. Она была одержима не собой, а словами, историями. Чем-то внутренним, невидимым для посторонних.

Лео закрыл глаза. Он представлял ее тонкие запястья; очки, за которыми скрывались такие живые глаза; прядь волос, которую он убрал с ее лица... Этот жест. Зачем он это сделал? Этого не было в сценарии. Это был импульс. Он поймал себя на мысли, что эти детали начали цеплять его, вызывая нечто большее, чем расчетливый интерес. Анализируя ее, чтобы выиграть спор, он незаметно для себя начал видеть в ней человека.

Вечер опустился на кампус. Лео лежал на кровати, уставившись в потолок. Спор, Дарья, репутация — все это было важно. Но теперь в игру вступила новая, непредсказуемая переменная — сама Вера. И Лео, король кампуса, впервые в жизни не был уверен, что контролирует ситуацию. Напряжение нарастало. Это лето только начиналось, и ставки только что резко возросли.