Лето, пахнущее тобой

Глава 17: Ревность Лео

Кампус задыхался в летнем зное. Воздух, казалось, превратился в тяжелый, липкий сироп, но для Лео эта внешняя удушливость была лишь слабым отголоском того пожара, что бушевал внутри. Слова Веры, произнесенные с такой яростью и болью – «Трус… Боится быть собой!» – эхом отдавались в его сознании, сотрясая до основания тщательно выстроенные стены его мира. Он видел ее слезы, ее разочарование, и в этом отражении — свою собственную боль от невозможности быть собой. Вера, эта «серая мышка», которую он собирался покорить, пронзила его насквозь своей правдой.

Шок от ее слов смешался с ошеломляющим осознанием: он влюбился. Не в объект спора, не в трофей, а в Веру: в ее острый ум, упрямство, в ее способность видеть его истинную суть. Это было опасно, неправильно, но чувство было так невыносимо реально, что отрицать его стало невозможно. Его дни, прежде наполненные привычной суетой — тренировками, вечеринками, легким флиртом — теперь казались пустыми. Он продолжал играть роль «короля кампуса», но чувствовал себя актером в надоевшем спектакле. Все его мысли возвращались к ней.

И тут появился Артем. Его появление было ударом под дых. Лео видел, как Вера светилась рядом с ним, как легко и непринужденно улыбалась. В ее глазах не было настороженности, которая всегда присутствовала в их с Лео общении. Артем предлагал ей понимание и искренность – всё то, чего Лео, связанный своим грязным спором, дать не мог. И это породило в нем новое, жгучее чувство – ревность. Острую, разъедающую, словно кислота. Он не имел права ревновать. Но он ревновал. К каждому слову, взгляду, улыбке, адресованной другому.

Сегодняшний день был особенно мучителен. Он сидел в кафе, пытаясь сосредоточиться на болтовне друзей, но его взгляд против воли скользил к столику у окна. Там сидели Вера и Артем, полностью поглощенные разговором. Их головы склонились друг к другу над раскрытыми книгами. И тут Лео увидел это — ее смех. Не саркастическую усмешку, не робкий смешок, а настоящий, заливистый, идущий изнутри смех, которого он никогда не слышал от нее в свой адрес. Этот звук рвал его изнутри. С ним она была колючей и закрытой. А с этим парнем — расцветала.

— Лео, ты с нами? — голос Сэма, его лучшего друга, вырвал его из болезненных размышлений. — Что, опять думаешь о своей ботаничке?

Лео сжал челюсти.

— Это часть игры, Сэм, — выдавил он, пытаясь придать голосу небрежность. — Нужно вжиться в роль.

— Похоже, ты уже не просто вжился, а совсем потерял голову, — хмыкнул Сэм. — Вспомни, для чего мы это затеяли. Это всего лишь спор.

Слова Сэма, словно ледяной душ, окатили его. Самая скучная добыча. Это осознание, парадоксальным образом, лишь усилило его ревность. Злость на себя, на Сэма, на Артема смешалась в один ядовитый коктейль.

— Мне нужно выйти, — бросил он и, не дожидаясь ответа, поднялся из-за стола.

Он направился прямиком к библиотеке, его шаги были быстрыми и агрессивными. Он должен был что-то сделать. Вмешаться. Он не мог просто стоять и смотреть, как Артем забирает ее, пока он сам связан по рукам и ногам собственной ложью.

Его резкие шаги нарушили благоговейную тишину зала. Проигнорировав недовольный взгляд библиотекаря, он нашел их в дальнем уголке. Вера и Артем сидели близко, почти касаясь плечами, и что-то тихо обсуждали. На ее лице была та же расслабленная, счастливая улыбка, что и в кафе. Она была такой… не его.

Внутри закипела первобытная ярость. Он подошел к ним.

— Вера, — голос был низким и напряженным, но он попытался придать ему оттенок легкого юмора. — Я тебя ищу. У нас, кажется, «свидание». Забыла?

Она вздрогнула, и улыбка мгновенно исчезла с ее лица, сменившись привычной настороженностью. Артем спокойно поднял голову.

— Я тебе ничего не обещала, — резко ответила она. — Я сказала, что буду в библиотеке.

Лео проигнорировал ее, пригвоздив Артема взглядом.

— А вы, я полагаю, Артем? — он протянул руку, улыбка была натянутой, но внешне дружелюбной. — Лео. Парень Веры. Рад знакомству. Наверное, тот самый книжный червь, который помогает моей девушке.

— Я Артем, — тот спокойно пожал его руку, его взгляд был проницательным. — И Вера – моя подруга. Мы просто обсуждали…

— Да-да, поэзия, манускрипты, — перебил его Лео. — Скукота. Вера, пойдем, или ты хочешь до ночи слушать о стихах?

— Мои интересы – это мое дело, Лео, — она поднялась, в голосе зазвенела сталь. Она чувствовала его скрытую агрессию, эту демонстративную собственническую наглость.

— Конечно, милая, — он шагнул к ней и властно обхватил за талию, притягивая к себе. Прикосновение было показным, предназначенным для Артема. Он почувствовал, как ее тело напряглось. — Просто мне не нравится, когда ты скучаешь. Мы уходим.

Вера бросила на него взгляд, полный ярости.

— Я занята, — процедила она сквозь зубы.

Артем сделал шаг вперед.

— Мне кажется, Вера должна сама решать…

— О, она хочет, — Лео перебил его, улыбка стала еще шире. — Просто она у меня скромница. Она – моя. И это не обсуждается.

Он говорил о ней как о вещи, о собственности. Вера почувствовала, как ее захлестывает волна унижения. Лео резко потянул ее за руку, и она, чувствуя себя марионеткой, нехотя последовала за ним, бросив на Артема взгляд, полный отчаяния и извинений.

Как только они вышли из библиотеки, Лео отпустил ее.

— Что это было? Ты специально меня провоцируешь? — прорычал он.

— Я никого не провоцировала! — ее голос звенел от гнева. — Это ты устроил сцену! Ты ведешь себя как собственник! Как будто я твоя вещь!

— Ты и есть моя вещь! — выкрикнул Лео, и слова прозвучали с такой яростью, что он сам вздрогнул. Это было слишком. Это выходило за рамки игры.

Он увидел, как Вера побледнела. Ее глаза широко распахнулись от шока, а затем в них вспыхнула боль, настолько сильная, что у Лео перехватило дыхание. Он перегнул палку.

— Прости… я… — начал он, но слова застряли в горле.

Вера резко развернулась и почти побежала прочь. Она не оглянулась, но он чувствовал ее боль и ненависть, вернувшуюся с новой, обжигающей силой.