Лето, пахнущее тобой

Глава 21: Невыносимая Легкость Бытия

Кафе в кампусе гудело, как растревоженный улей. Смех, звон посуды, обрывки лекций — все это сливалось в безликий шум, который не достигал сознания Лео. Он сидел за столиком у окна, но видел не солнечный день, а лишь отражение своего отчаяния. Его взгляд был прикован к столику в дальнем углу, где Вера смеялась, склонив голову к Артему.

Это был не ее привычный, сдержанный смешок или саркастическая усмешка. Это был настоящий, раскатистый смех, льющийся изнутри, — мелодия, которую Лео никогда не слышал в свой адрес. Артем что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя, и на мгновение накрыл ее ладонь своей. Вера не отстранилась.

Ревность обожгла Лео изнутри, как кислота. Это было не просто уязвленное самолюбие. Это была агония от вида того, как кто-то другой дарит ей то, чего он дать не мог: честность. Артем был простым и понятным. Он не играл, не притворялся. Он просто был рядом. А Лео, «король кампуса», был всего лишь призраком, наблюдающим за настоящей жизнью со стороны.

— Выглядишь так, будто твою корону из фольги пустили по ветру.

Лео вздрогнул. Напротив него, без приглашения, опустилась Дарья. Ее улыбка была хищной, а в глазах плясали ледяные искорки.

— Чего тебе? — прошипел он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

— Просто любуюсь представлением, — она небрежно кивнула в сторону Веры и Артема. — «Ромео и его новая Джульетта». Хотя, кажется, в вашей пьесе появился третий лишний. Как продвигается пари, Лео? Неужели наш ледяной принц растаял?

Она произнесла слово «пари» чуть громче, чем следовало. За соседним столиком стих смех. Пара первокурсниц с любопытством обернулась на них. Лео почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

— Это не твое дело. Уходи, — процедил он сквозь зубы.

— О, теперь это и мое дело тоже, — ее голос стал тихим и ядовитым. — Ты втянул в свою игру невинного человека. Я видела, как она плакала после вашей ссоры. Знаешь, мне почти ее жаль. Будет так неловко, когда она узнает, что была всего лишь ставкой в твоем жалком споре.

Давление нарастало. Он чувствовал на себе взгляды. Обрывки их разговора, подхваченные чужими ушами, уже превращались в семена будущих слухов.

— Что ты хочешь, Дарья? — спросил он прямо, понимая, что игра окончена.

— Я хочу, чтобы ты прекратил это. Чтобы оставил ее в покое. У тебя время до завтрашнего вечера. Либо ты сам заканчиваешь эту комедию и исчезаешь из ее жизни, либо… — она сделала паузу, наслаждаясь его мучением, — …либо я помогаю Вере открыть глаза. Уж поверь, я найду самые красочные слова.

Она встала, поправила идеально уложенные волосы и с победной ухмылкой удалилась, оставив Лео одного под прицелом любопытных взглядов. Он был раздавлен. Унижен. И загнан в угол.

Дарья не оставила ему выбора. Но когда первая волна паники схлынула, ее сменила другая, неожиданная мысль. Он представил, как Дарья подходит к Вере. Как она, с фальшивым сочувствием и нескрываемым злорадством, рассказывает ей «правду». Как она искажает каждое слово, каждое чувство, превращая их хрупкую связь в грязную, пошлую интрижку. Он представил боль, шок и отвращение на лице Веры. И понял, что этого он боится больше всего на свете. Больше разоблачения, больше позора, больше отцовского гнева.

Нет. Он не позволит Дарье сделать это. Он не позволит ей стать той, кто уничтожит Веру. Если их история и должна закончиться, то Вера услышит правду от него.

Это решение не принесло облегчения, лишь ледяную, страшную решимость. Им двигал уже не страх быть пойманным, а отчаянное, последнее желание поступить правильно. Попытаться сохранить хотя бы крупицу ее уважения, показав, что у него хватило смелости признаться самому. Дать ей право ненавидеть его за его собственные слова, а не за ядовитую ложь его врага.

Обратный отсчет начался.

Лео поднялся, игнорируя шепот за спиной. Слухи в кампусе распространялись быстрее лесного пожара, и к утру он станет главным злодеем. Но это было уже неважно. Он достал телефон, пальцы едва слушались. Найдя в списке контактов ее имя, он набрал короткое сообщение, вкладывая в него всю свою оставшуюся волю:

«Вера, нам нужно поговорить. Срочно. Пожалуйста».

Нажав «отправить», он почувствовал, как мир замер. Взрыв был неминуем. Но, по крайней мере, запал от этой бомбы он держал в своих руках.