Лето по любви

Глава 3. Кладовка, автобус и одно неловкое признание

Повествование от Ромы

Если бы кто-то сказал мне, что я буду добровольно участвовать в ночном квесте с кричащими детьми и Асей, которая вечно всё усложняет, я бы назвал его лжецом.

Но вот я здесь.

Стою с фонариком под подбородком и делаю жуткое лицо, пока Ася рассказывает очередную страшилку про призрака пионера.

— И тогда... он пошёл... на ЭТОТ СКРИП! — Ася внезапно вскрикнула, и десяток детей повизгивает от восторга.

Я показываю на неё фонарём:
— Ты специально устраиваешь эти ужасы, чтобы они потом ко мне в палатку бегали?

Она хитро улыбается:
— Может быть. Ты же у нас главный защитник от тёмных сил. И от комаров.

Внезапно её фонарь мигнул и погас.

— Ой.
— Профессионализм, — ворчу я, но протягиваю свой. — Держи. Только не урони.

— А что с ним будет, если уроню?
— Придётся отжиматься. Пятьдесят раз. На сапогах призрака.

Дети хохочут.

Ася берёт фонарь, и наши пальцы на секунду соприкасаются.

Чёрт.

Почему у меня мурашки?

Последняя загадка квеста ведёт нас к кладовке за столовой.

— Ключ у тебя? — спрашиваю я.
Ася роется в карманах:
— Кажется... я его... в корзине для белья оставила.

Я вздыхаю:
— Ты специально это делаешь?
— Что?
— Создаёшь хаос. Чтобы мне было интересно.

Она смеётся, толкая дверь:
— Вот! Попался! Признал, что со мной интересно!

Дверь внезапно поддаётся — и мы падаем внутрь.

ХЛОП.

Мы в темноте.

Дверь защёлкнулась.

— Вот блин, — говорит Ася. — Это не план.

Я пытаюсь нащупать выключатель:
— Ты точно не притворяешься?
— Рома! Я могу многое, но дверь с замком я не притворяю.

Внезапно она спотыкается обо что-то — и я инстинктивно ловлю её.

Мы замираем.

— Спасибо, — шепчет она.
— Не за что, — шепчу я в ответ.

Тишина.

Только наше дыхание.

— Знаешь, — говорит Ася, — в темноте ты не такой угрюмый.
— А ты такая же болтливая.

Она смеётся — и это звучит как музыка.

— Эй, Рома?
— Что?
— Мы ведь можем тут до утра просидеть.
— Вероятно.
— И что будем делать?

Я делаю паузу:
— Можешь рассказывать страшилки. Про пионера-призрака.
— А ты будешь делать жуткое лицо?
— Только если ты попросишь.

Она молчит — и я чувствую, как бьётся её сердце.

Или это моё?

Внезапно снаружи раздаются голоса — это дети вернулись с подкреплением.

Момент испорчен.

Но что-то уже изменилось.

Утро.

Отъезд.

Хаос.

Ася бегает с гитарой в одной руке и каким-то забытым рюкзаком в другой:
— Я всё потеряла! Где мой телефон? Кто видел мой левый кроссовок?

Я качаю головой:
— Ты — ходячая катастрофа.
— Зато не скучная! — кричит она, пробегая мимо.

Мы последние, кто выходит из лагеря.

И видим: наш автобус УЕЗЖАЕТ.

Ася машет руками:
— Эй! Мы тут!

Но автобус не останавливается.

Мы остаёмся одни на пустой парковке.

— Ну что, — говорю я. — Теперь ты довольна?

Она садится на асфальт:

— Знаешь, а мне и не грустно.
— Потому что тебе некуда спешить?
— Потому что я здесь с тобой.

Солнце светит. Комары звенят.

— Рома?
— Что?
— Скажи что-нибудь романтичное. А то момент идеальный.

Я сажусь рядом:
— Ты знаешь, что у тебя на щеке пятно от травы?

Она хохочет:
— Вот же ты тугодум!

— Зато честный.

Она смотрит на меня — и я теряю дар речи.

— Знаешь, что я поняла? — говорит она. — Ты совсем не тот, кем кажешься.
— А кто я?
— Тот, кто ловит меня, когда я падаю. Даже в полной темноте.

Я молчу. Потом беру её руку:
— Пойдём. Найдём, как уехать.

— А можно ещё немного посидеть? — она удерживает меня. — Мне тут нравится.

И в этот момент подъезжает грузовик с арбузами.

Водитель кричит:
— Ребят, вам куда?

Романтика закончилась.

Но я не отпускаю её руку.