Лето по любви

Глава 8. Последний костёр и первые шаги в будущее

Повествование от Аси

Последняя неделя лагеря напоминает одновременно карнавал и легкую панику. Дети пишут друг другу письма на кусочках берёзовой коры, вожатые ночами готовят прощальный концерт, а тётя Люда ходит с видеокамерой и снимает «для истории».

— Она уже засняла, как я чихаю, — жалуется Рома. — Говорит, это войдёт в сборник «Лучшие моменты лета».

— А меня засняла, когда я еларкой запуталась в гирлянде, — смеюсь я. — Будем с тобой в одном монтаже.

---

Мы с Ромой получаем ответственное задание — организовать прощальный костёр.

— Только без страшилок! — строго говорит тётя Люда. — В прошлом году Петя из пятого отряда потом неделю под кроватью спал.

Рома делает серьёзное лицо:
— Будем петь только о любви и дружбе.

— И о футболе? — уточняю я.

— Это тоже религия, — кивает он.

---

Вечером мы расставляем пни вокруг костра. Рома отвечает за огонь, я — за акустику.

— Проверка звука! — кричу я в микрофон. — Раз, два, три!

Из колонок раздаётся жуткий свист. Дети зажимают уши.

— Кажется, твоя гитара не дружит с техникой, — замечает Рома.

— Это не техника, это душа! — обижаюсь я.

Внезапно он берёт микрофон:
— Внимание! Сегодняшний концерт будет посвящён... — он делает паузу, — ...самой неуклюжей девушке в лагере.

Дети хохочут. Я делаю вид, что возмущаюсь, но внутри таю.

— ...которая пролила на меня компот, заманила в кладовку и заставила полюбить её.

Наступает тишина. Даже сверчки замолкают.

— Поэтому я хочу спеть.

Я открываю рот от удивления. Рома? Петь?

Он кашляет и начинает невероятно фальшиво:
— «Ты моё солнце, я твой лучик...»

Дети сначала замирают, потом начинают подпевать, чтобы спасти ситуацию. Это ужасно и прекрасно одновременно.

— Вот это настоящая жертва ради любви, — шепчет мне тётя Люда, снимая происходящее.

---

После концерта мы остаёмся у догорающего костра.

— Знаешь, я теперь понимаю, почему ты не пел, — говорю я, обнимая его. — Это было... уникально.

— Зато теперь ты никогда не забудешь этот момент, — он смеётся.

— Как будто я могла забыть что-то, связанное с тобой.

Мы сидим молча, слушая, как потрескивают угли.

— Что будем делать после лагеря? — спрашиваю я.

— Ну... — он переплетает наши пальцы. — Я подумывал поступить в институт физкультуры. А ты?

— Педагогический! — радуюсь я. — Может, создадим свою команду? Ты — спортивная часть, я — творческая.

— Только если ты обещаешь не устраивать квесты в раздевалках.

— Обещаю. Но в спортзале — это обязательно!

---

Утром приходит время прощаний. Дети плачут, обмениваются адресами и клянутся писать каждый день.

Маша дарит мне рисунок: мы с Ромой в палатке, а вокруг надпись «Любовь навеки».

— Это вам на память, — говорит она серьёзно. — Только не расставайтесь!

Рома берёт меня за руку:
— Не планируем.

Тётя Люда подходит к нам с коробкой.
— Это вам. От всех.

Внутри — фотоальбом. На первой странице мы с Ромой в компоте. На последней — у костра, поющие ту ужасную песню.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя, как подступают слёзы. — Это лучше любого отчёта.

— И ещё кое-что, — она достаёт два ключа. — От кабинета. Решили, что будете работать у нас в следующем году. Вместе.

Мы смотрим друг на друга и одновременно говорим:

— Да!