Лето разбитых сердец

Глава 6. Побег

Варя.

Весь вечер я держала себя в руках, выслушивая хамские подколы Добрыни. Я дала матери слово, что буду тихой и вежливой. Жаль, её плешивый Володенька не взял подобного обещания со своего отмороженного сынка. Я до последнего надеялась, что старшему Добрынину хватит мужества заступиться за любимую женщину, но куда там — мужичонка даже не втыкал, насколько обидными были слова его отпрыска. Зато моё терпение рвалось по швам!

Я всё ещё сидела под столом. Благо с моим небольшим ростом это не было проблемой. Ехидно улыбаясь, я продолжала показывать Мите средний палец и довольная собой жалела только об одном, что так и не смогла продырявить зубчиками вилки дурацкие джинсы парня. И кто бы мне раньше сказал, что это так непросто?! В любом случае Добрыне было сейчас, ай, как больно, и это главное!

Дело оставалось за малым — как ни в чём не бывало вернуться за стол. А потому я быстренько вспомнила все уроки по актёрскому мастерству, которые за компанию с Оксанкой посещала на весенних каникулах, и взволнованно прокричала:

— Ой-ой-ой! Я тебя задела, Митюша? Прости, я не нарочно!

Мой голосок был насквозь пропитан глубоким сожалением — не поверить было невозможно! Хорошо, что родители не могли видеть, как ядовито я в этот момент улыбалась пострадавшему!

— Задела? — оскалился Митя, голодным драконом раздувая ноздри. Одной рукой он придерживал белоснежную скатерть, второй — растирал ягодицу в месте моей маленькой мести. — Ты мне ногу продырявила, Скворцова! Совсем крыша поехала?

— Я такая неуклюжая! — пропищала виновато и, наивно хлопая глазками, показала Добрыне язык. — Прости, просто вилка из рук выскользнула!

— Что случилось, сын?

— Митюша, в чём дело?

— А Варя где?

— Что вообще происходит, Варвара?

Родители, наконец, обнаружили мою пропажу, и я поспешила вылезти из своего укрытия наверх. Наспех отряхнувшись и ещё раз театрально извинившись, я заняла своё место рядом с Митей. Сделала глоток приторного сока и, окончательно вернувшись в образ пай-девочки, улыбнулась будущему отчиму:

— Так о чём шла речь, Владимир Геннадьевич? Я всё пропустила…

— Митя хотел узнать точную дату свадьбы, — выдохнул мужчина и, смерив сына укоризненным взглядом, вернулся к ужину.

По всей вероятности, у Митиного отца была вставная челюсть — иного объяснения, зачем Добрынин каждый кусочек пищи монотонно пережёвывал по триста раз, я найти не могла.

— Ого, — деланно удивилась. — А что, уже есть точная дата?

Я всё ещё улыбалась, но с каждой минутой скрывать от окружающих собственную душевную боль получалось всё хуже. Одно дело, строить из себя примерную дочурку на публике, и совсем другое — всё отчётливее осознавать, что происходящее вокруг не сон.

— Нет, нет, — суетливо ответила мама, отчего-то не решаясь посмотреть мне в глаза. Она всё понимала, в отличие от Добрыниных видела меня насквозь, но сегодня я числилась в аутсайдерах.

— Мы с Володенькой никуда не спешим! — промокнув губы салфеткой, всё своё внимание мать обрушила не на меня, а на уплетающего болоньезе обрюзгшего мужика рядом с собой.

— Правда, дорого́й? — прощебетала она нежно, смахнув невидимую пылинку с его плеча.

А мне стало обидно! Очень! Ещё и Митя под ухом так некстати ухмыльнулся…

Мамин же Володенька с готовностью кивнул — нормально ответить мешал битком забитый макаронами рот. Ну и клоуна мать выбрала себе в спутники жизни!

— Всё верно! — я улыбнулась из последних сил, с трудом сдерживая подступающие к горлу слёзы. — Спешка хороша лишь при ловле блох!

Отодвинув от себя стакан с вишнёвым соком, я отвернулась — смотреть на воркующих стариков было до невозможного мерзко.

— Варя! — осекла меня мать. Тон её голоса откровенно намекал, что хорошие девочки за столом о блохах не говорят. Правда, мы с ней обе знали: из хорошего во мне было только имя!

— А что я такого сказала? — притворно удивилась, наконец, получив свою порцию материнского внимания. Правда, на меня родительница смотрела не так нежно, как на своего макаронника. Напротив, в её взгляде, слегка прищуренном и строгом, читалось откровенное недовольство моим поведением. Наверно, поэтому хрупкая маска паиньки вмиг разлетелась вдребезги, а с губ сорвалась грубость:

— Спешат со свадьбой либо по глупости, либо по залёту! Вы на дураков непохожи!

Неровно вздохнув, мама прикрыла ладонью рот. А её несчастный Володенька, явно не ожидавший от меня подобного заявления, внезапно поперхнулся.

— Твой выход, стукач! — я бросила в сторону Мити ядовитый взгляд, но Добрыня, как и его отец, соображал сегодня крайне туго. — Чего сидишь, инвалид? Папочку спасай!

Но по всей вероятности, ловким ударом вилки я нейтрализовала не только умственный, но и слуховой центр парня: Митька продолжал раскисать в кресле полудохлой амёбой и равнодушно, словно со стороны, наблюдал, как Владимир Геннадьевич приходил в себя.

— Ты чего завис, Добрынин?

Я скрестила на груди руки и исподлобья посмотрела на одноклассника. Митя же в ответ лишь сильнее стиснул челюсти, но промолчал.

А между тем за нашим столиком творилась настоящая вакханалия: Добрынин-старший беспрерывно кашлял, мать суетилась возле него, как курица-наседка, а обслуживающий нас официант только и успевал что подносить воду.

— Да расслабься ты, Митюша! — брякнула я, пока нас никто не слышал. — Моя мать не настолько сумасшедшая, чтобы детей рожать твоему блаженному папаше!

— Ты хотела сказать, что она слишком стара для этого! — вмиг очнувшись, выплюнул Митя.

— Нет, — я покачала головой, мысленно втыкая с десяток вилок в голую задницу парня. В прошлом году маме только-только исполнилось сорок — смешной возраст! Но объяснять это Митьке было неблагодарным занятием!

— Возраст здесь ни при чём! — фыркнула я в ответ.

Внутри всё клокотало от желания поставить зарвавшегося парня на место, а потому я судорожно прокручивала в голове всевозможные варианты ответной колкости и не заметила, как за нашим столиком снова воцарилась тишина.