Лето разбитых сердец

Глава 7. Мышеловка

Митя.

Дьявольская ухмылка коснулась моих губ. Захлопнув дверцу ржавой колымаги, я откинулся на спинку сидения и, пристегнув ремень безопасности, подал условный знак водителю: можно в путь!

Ромыч, он же Шмель для своих и по совместительству старший брат Илюхи, одобрительно кивнул и тут же повернул ключ в замке зажигания. Проеденная молью кепка с чердака, весь в затяжках тошнотного цвета свитер и, главное, папироска в зубах — для большей убедительности не хватало фингала под глазом, но даже так Ромыч отрабатывал свои три косаря на полную. Я же едва не покатился со смеху: видеть лучшего студента юрфака в таком прикиде было для меня в диковинку!

Движок серебристой «девятки» для приличия поворчал, но Шмель знал как его уговорить. Уже в следующее мгновение мы тронулись с места.

В лобовое отчаянно колотил дождь — дворники едва справлялись. Радиоприёмник то и дело сбивался с нужной частоты, неприятно царапая слух. Да и вообще атмосфера раздолбанной тачки времён царя Гороха была весьма удручающей.

Ясен пень, машину, как и водителя, мы с пацанами позаимствовали всего на пару часов.

Илюха выпросил развалюху у деда — та всё равно простаивала в гараже без надобности. Старик обычно возил в ней Гая в ветеринарку или на дачу, впрочем, не брезговал и рыбалкой. Оттого и воняло здесь, не приведи, Господь, как, да и слой пыли на приборной можно было смело измерять линейкой. Короче, полный зашквар, но Варька, как и планировалась, устоять не смогла. Что ж, сама напросилась!

— Ты бы пристегнулась, Скворцова! — не жалея сил, я пихнул выскочку локтем. Девчонка ойкнула и принялась ворчать.

Я не слушал: задача отвлечь матрёшку от созерцания пустых улиц была выполнена, и я позволил себе расслабиться.

— Чего не трактор вызвал? — съязвила Варя спустя минуту, так и не отыскав чёртов ремень.

Ещё бы! Там, где сейчас сидела Скворцова, обычно тусил Гай, а этого попробуй пристегни!

— Знал бы, что ты со мной решишь прокатиться, фуру подогнал, — я ехидно усмехнулся, и тут же обратился к Ромке:

— Э, мужик, ничё, что я с перегрузом?

— Ну как бэ, — протянул хрипловато вжившийся в свою роль Шмель и со скрипом переключил передачу. — Вообще, пацан, предупреждать надо, когда машинку вызываешь. Вон, как медленно ползём, а горючего сколько вхолостую…

— Эх, Варя-Варя, — покачав головой, я вальяжно закинул руку на плечо однокласснице, в очередной раз перетягивая её внимание от окна на себя . — Сколько я тебе говорил: не жри!

— Придумай уже что-нибудь новенькое, Митюша! — прорычала Скворцова и поспешила скинуть с себя мою руку.

Я, разумеется, не возражал: касаться девчонки мне было неприятно, да и вообще, рядом с ней внутри меня мгновенно просыпался неуравновешенный псих, а это уже было чревато последствиями. Вон, одно из них всё никак не могло просохнуть на моих джинсах…

Но стоило мне отпустить Скворцову, как она по новой принялась разглядывать окрестности за окном, и облупившаяся дедовская тонировка на стёклах её нисколько не останавливала.

Деланно закашлялся, призывая Шмеля на подмогу, — ещё пара минут и Варя бы сообразила, что едем мы немного не в том направлении, куда ей было нужно.

Мы проехали ещё метров сто — сто пятьдесят, когда Ромыч, смачно выругавшись, сбавил скорость и принялся колдовать над автомобильной печкой. Привыкший к отцовской тачке с нормальным кондёром, пацан явно крутил сейчас что-то не то и не в ту сторону: воздух из дефлекторов то обжигал своим горячим дыханием, то смолкал до нуля и это, не считая мерзопакостных звуков. Впрочем, вмиг запотевшие стёкла были мне только на руку, да и Скворцовой прибавляли мурашек. Она ощутимо заёрзала на месте. Сама того не замечая, придвинулась чуть ближе ко мне. А свои потные ладошки зажала между острыми коленками. Что ж, Ромкина находчивость вкупе с хреновой работой обогревателя сделали своё подлое дело – Варя, наконец, отвлеклась от дороги. Но расслабляться было ещё рано!

— Ты чего вся скукожилась, Скворцова? — спросил я мелкую заразу, когда та решила сконцентрировать своё внимание на таксисте.

Если честно, я труханул, что в чертах Шмеля она запросто опознает Илюху — слишком похожими друг на друга были братья.

— Ты заметил, — заговорщицки прошептала Варька, запросто наклонившись к моему уху.

— Что? — фыркнул я в ответ, а сам невольно напрягся.

— Таксист этот, — прошептала Варя. — Он рыжий!

— Ну и? — придав своему голосу небрежности, протянул я.

— И профиль у него смотри какой, — не унималась Скворцова, всё сильнее разгоняя по ветру моё спокойствие.

— Какой? — уточнил с опаской.

— Знакомый! — отчеканила девчонка и тут же спросила во весь голос. — Мужчина! Мужчина, простите, а вас как зовут?

— Георг! — промурлыкал Ромыч и томно взглянул на Варю через зеркало заднего вида. Пацан явно вошёл во вкус!

— Георг? — Скворцова тем временем нахмурилась. — А фамилия ваша как?

— Себе примеряешь? — прыснул я со смеху, за что получил резкий удар по рёбрам.

— Туше, Скворцова! — продолжая ржать, поднял я руки в примирительном жесте. — Сдался тебе этот водила?!

Варя на мгновение замолчала. Наверно, даже покраснела — было не рассмотреть… Зато я вздохнул с облегчением. Жаль, ненадолго.

— Георг, а чем это у вас здесь пахнет? — Скворцова поморщилась, как от варёного лука. В салоне и правда воняло мокрой собачьей шерстью и дедовским табаком. Впрочем, Ромыч тут же нашёлся с ответом:

— До вас мужик какой-то пса вёз, а погода, сами видите, нелётная.

— А почему грязно так? Вы же людей возите! — не скрывая своей неприязни, Варя снова обратилась к Роме.

В этот момент она отчаянно напоминала мне Красную Шапочку, когда та задавала дебильные вопросы сытому волку, только-только закусившему бабулькой. Ну, рили, один в один! Обе, вместо того, что дать дёру пока не поздно, свои последние минуты тратили на праздную болтовню.

— Ну так, экономвариант, чё! — Шмель усиленно работал на премию.