Лето разбитых сердец

Глава 10. Серые глаза

Варя.

Мне всегда казалось, что взрослые люди — мудрые, но по факту они просто трусы…

Мама молчала весь завтрак. Потягивала кофе. Хрустела хлопьями как ни в чем не бывало. Слушала новости на «Первом». Единственное, что выдавало ее с головой, — это взгляд. Она упорно прятала его от меня, будто боялась, что все прочту по глазам… А я отгоняла от себя дурные мысли, наивно полагая, что хуже быть просто не могло.

— Уже поела?

Ложка из рук матери выскользнула на пол с характерным звуком, сама же она словно только проснулась от долгой спячки.

— Да, мам, — поставив чашку на верхнюю полку посудомойки, я сполоснула под краном руки и потянулась за полотенцем. — Мне сегодня нужно раньше.

— Куда? — с деланным беспокойством, мама свела брови.

— В школу, — я тоже нахмурилась. — Куда еще-то?!

— Так, учебный год же закончился, — приложив ладонь ко лбу, мама взглянула на меня с недоумением.

— С чего бы? – я опешила.

— Ты сама вчера оценками хвасталась…

— Не хвасталась! — я бросила полотенце на стол. — Просто рассказала! Будто ты не знаешь, что многие заранее выводят. Нам, вообще-то, еще два дня учиться, а потом — отработка!

— Странно, — мама пожала плечами и снова уткнулась взглядом в телевизор. Ну, конечно, события в Эфиопии были в разы важнее меня!

— Странно, что ты не в курсе! — огрызнулась я, вылетая с кухни. — Или вы с Володенькой о работе не разговариваете?

— Варвара! — мать с грохотом опустила чашку на стол. — Вернись!

— Не могу! Опаздываю уже! — проорала уже из своей комнаты.

— Времени полвосьмого, — спустя минуту мама замерла на пороге моей спальни, как раз в тот момент, когда я выбирала в шкафу, в чем пойти.

— Уроки с восьми сорока — успеешь! — рявкнула она сердито. Ее коробило от моих слов касательно Митькиного отца, меня же — от всех троих, вместе взятых!

— И давно ты выучила мое расписание? — вытащив клетчатую юбку, я со всей силы захлопнула дверцу шкафа. — Или это личная просьба дяди Вовы?

— Варя, за языком следи! — сердито осекла меня мама и, недолго думая, выхватила юбку из моих рук. — Серая юбка, серая блузка! Варя, это безвкусица!

— Плевать! — я попыталась дотянуться до вещей, но мама строго покачала головой.

— Надень вельветовую!

Я закатила глаза, но спорить не стала, — и правда, опаздывала.

Лучинин-придурок нашел, когда скинуть изменения в расписании, — в шесть утра! Тоже мне староста! Если бы не моя привычка рано вставать, точно бы проспала! Впрочем, я понимала, что Илья издевался надо мной по просьбе Добрынина. Наверняка всем остальным он сообщил эту «замечательную» новость еще вчера.

Наспех одевшись, я пулей вылетела в коридор.

— Мам, ты мои кроссовки не видела? — я носилась по прихожей, напоминая электровеник. — Сегодня физра — забыла совсем.

— В шкафу в нижнем ящике посмотри, — мама только сейчас вышла из моей комнаты и грациозной походкой пантеры почти беззвучно приблизилась ко мне. — Сколько тебя учить, дочь, что вещи нужно собирать с вечера, а не вот так вот…

— Ма-а-ам, — отмахнулась я от очередной порции нравоучений и, схватив мешок с обувью, потянулась за рюкзаком.

— Во сколько тебя ждать? — голос матери дрогнул, но я не придала этому значения.

— Сегодня всего четыре урока, — я сняла с крючка ключи от дома и закинула рюкзак на плечо. Единственное – никак не могла вспомнить, куда сунула мобильный. А потому рыскала взглядом по полкам, как полицейская ищейка, да все тщетно. И ведь помнила, что после завтрака взяла смартфон со стола, потом бросила его на кровать, а дальше — темнота…

— Не это ищешь, — и снова в голосе мамы послышались тревожные нотки. Она протянула мне мой мобильный, а у само́й костяшки на пальцах побелели — так неистово она сжимала гаджет.

— Ага, спасибо! — я без проблем забрала у матери свою пропажу и уже развернулась к выходу, как мама произнесла мне в спину:

— Мы с Володей решили съехаться…

— Что? — связка ключей рухнула на пол, а я не спешила ее поднимать.

Заторможенно, словно сонная черепаха, я обернулась. До последнего хотела верить, что ослышалась. Ждала, что мама обратит свое заявление в шутку. Но она молчала. Смотрела себе под ноги, теребила в руках поясок от шелкового халата и не думала мне ничего объяснять.

— Он даже жениться на тебе не собирается, мам! – к горлу моментально подступила тошнота. — Да и какой из него муж? Сидел — жевал, будто век не едал, пока сынок его полоумный тебя грязью поливал.

Я смахнула со щек первые слезы, мысленно возвращаясь в «Фаджоли». С того дурацкого ужина прошло всего три дня – когда все успело так круто поменяться?

— Варя! — гаркнула мать, очнувшись от спячки. — Я, кажется, тебя предупреждала!

— Мама! Мамочка! Ну скажи, что ты пошутила! — следом за ключами у моим ногам упал рюкзак и мешок с обувью, а сама я навалилась на косяк.

По новой заладив про мое воспитание, непомерную грубость и своего Володю-ангела, мама не оставляла попыток достучаться до моей совести. Да только правду говорят: от осины не родятся апельсины – где мне было взять эту самую совесть, если у матери та была на нуле?

Как в тумане я смотрела на маму и качала головой – все яснее понимала, что она не шутила, но как принять эту новость, я не знала.

— Ладно! — шмыгнув носом, я постаралась взять себя в руки. С пола подняла вещи и даже попыталась найти в этой чертовой новости каплю позитива. — Хочешь с ним съехаться — твое дело, но я останусь здесь!

Мама, наконец, оторвалась от созерцания плюшевых тапок и посмотрела на меня. Ох, и не понравился мне ее взгляд!

— Что? — я сработала на опережение. — Я уже взрослая! Могу спокойно жить одна!

— Ты не поняла, Варюш, — мама как-то грустно улыбнулась, а потом с ходу обрушила на меня ворох своих проблем:

— Я никуда не уеду, и тебе не придется жить одной — Володя с Митей сами переедут к нам.