Лето, север, автостоп. Право на мечту

Глава 3.2

Женя, утро того же дня

Тишина в пустой квартире была густой и вязкой. Я стоял, похмельный, хотя не пил ни капли спиртного, и будто парализованный. Все пялился, как дурак, на открытку. На две ровные строчки, которыми Яна перечеркнула все, что могло быть между нами. «Спасибо за дорогу». Это все, мелочь? Серьезно?

В груди полыхнула обида, но тут же погасла, уступив место глухой, ноющей тоске. Я помнил ее вчерашний взгляд – растерянный, жаждущий, отчаянно смелый. Помнил, как пахнут ее волосы после душа. Какова ее кожа на ощупь. На вкус. Черт! Я запустил пальцы в волосы, сжал у корней до боли.

Упустил! Как последний идиот, дал уйти!

Схватил телефон. Включил, выключил, зашвырнул на диван. Снова взял в руки и, наконец, позвонил ей. Потом еще раз. И еще. Ответом мне были короткие гудки. Проверил мессенджер и невесело хмыкнул. Вот ведь зараза! Заблокировала меня. Но оно и верно.

Я бы и сам себя сейчас заблокировал.

Плюхнулся на диван и откинулся назад, уставившись в белый потолок. Все вокруг казалось столь же ровным и пустым… бессмысленным. Зато в голове царила такая каша, что сходу не разберешься.

Она ведь сама это выбрала. Сама. Она взрослая. Захотела уйти – и ушла. Имела на то полное право – все наши договоренности кончились в Питере. И что я ей предложил? Неопределенность. Сопливые обещания «поговорить утром» и неуверенное «скорее всего, уеду». Придурок! Потому она и сбежала. А что ей еще оставалось? Сидеть и ждать, когда я решу, нужна ли она мне в моей новой, блестящей жизни? Нет. Она и не стала. Умница. Упрямая, гордая. Моя девочка…

«Моя».

И когда я начал так о ней думать? И, главное, что теперь с этим делать?

Вздохнув, я ушел в душ. Стоял под горячими струями и пытался убедить себя, что ей нужно время. Чтобы прийти в себя, успокоиться, прочувствовать свой путь и север, к которому она так стремилась. Я твердил себе это, а сердце бухало в груди, и единственное, чего хотелось – бросить все и сорваться следом. Догнать, обнять и никогда не отпускать.

Идиот.

Разве могу я ехать за ней, не решив свои проблемы? Имею на это хоть какое-то право? Если только как встревоженный «почти брат».

Проблема в том, что я не хочу быть ей братом. Не хочу держаться на расстоянии. Или чтобы она боролась со мной, как с родственниками, отстаивая свою взрослость и независимость. Я хочу… черт! Вот что я могу ей предложить?! Погулять недельку, а потом разбежаться? Мы и так перешли почти все границы, и видеть в ней лишь младшую сестру друга больше не выйдет. А значит, надо начать с себя. Со своих демонов и проблем.

Я зажмурился. Австрия. Альпы. Работа, о которой можно только мечтать. Отец, что, наконец, позвал. Мама с бабушкой, которые растили меня, пока он строил карьеру. И Яна… черт! Вот как все это совместить? Можно ли? В груди заворочалось глухое раздражение на самого себя. Вечно я хочу все и сразу.

Будто в ответ на мои мысли раздался звонок. «Отец». Я поморщился и заглушил звук. Поговорить с ним нужно, но не сейчас. Сначала – Миха. Я вышел из ванной, обернув вокруг бедер полотенце, и позвонил Соколову. Друг ответил почти сразу, несмотря на выходной. Из нас двоих именно он был ранней птахой, способной встать в пять утра и свалить на пробежку.

- Ну? – спросил он вместо приветствия.

Смешок вырвался сам собой. Друг будто чуял, что просто так я звонить не стану.

- Привет, Мих. Есть разговор.

Он тяжело вздохнул, будто ему было не двадцать три, а тридцать два – и это как минимум.

- Да я так и понял. Что еще там у вас приключилось?

Я подошел к зеркалу, взъерошил влажные волосы. Выражение лица было странным: тоскливым, встревоженным и, в то же время, по-дурацки счастливым.

- У меня проблемы, Мих. Кажется, я влюбился.

На секунду воцарилась тишина, а потом друг коротко ругнулся. Я услышал какой-то шорох, звук закрывающейся двери и сердитый голос Михи:

- Ты думаешь, это смешно, Данилов?! Это дебильная шутка…

- Я не шучу.

- Бл-лин! Ты же о Яне говоришь, да? Я тебя урою, придурок! – Мишка завелся почти мгновенно, и я его понимал. – Я же просил тебя присмотреть за ней. Не дать натворить глупостей. Справился, да? Хорошо присмотрел?

- Мих…

- Заткнись, Жека! Где там Янка?

Мое отражение скривило губы в ухмылке. Я произнес, понимая, как отвратительно это звучит:

- Уехала. Одна. Проснулась с утра пораньше и сбежала, пока я спал.

Соколов молчал. Дышал тяжело, будто едва сдерживался, чтобы не раздолбать телефон – до меня-то он добраться не мог.

- Если ты сейчас скажешь, что трахнул мою сестру, и поэтому она сбежала… Данилов, я… просто не знаю, что с тобой сделаю.

- Нет. Я не… в общем, ничего не было. – Память подкинула воспоминания об этом жарком «ничего», и я мотнул головой. – Мы обнимались полночи и заснули вместе. Вот как-то так.

Друг злился, но поверил мне сразу. Проскрипел:

- Но ты хотел…