Лето, север, автостоп. Право на мечту

Глава 4.1 Санкт-Петербург / Сортавала

Женя

Времени до вечера было полно, и я решил убраться. Вчерашний чай, тарелки, постель. Резинку Яны нашел, когда складывал диван. Забытая между подушками, она упала на пол – черное пятно на светлом покрытии. Поднял ее, ощущая под пальцами ребристую структуру и выпуклое сердечко на стыке. Память тут же подкинула воспоминание: ее распахнутые в ожидании глаза, шелк волос, наконец-то отпущенных на волю, и прерывистый вздох перед тем, как я ее поцеловал…

Она была такой открытой, такой чувственной вчера – и как, должно быть, ей погано сегодня. Моя смелая, отчаянная, сильная девочка. Я привык, прирос к ней, и Яна из мелочи, из сестры друга стала кем-то до невозможности важным. И теперь без нее едва ли не физически больно.

Я стиснул резинку в кулаке и, вздохнув, надел на запястье. Щелкнул ею по коже и ухмыльнулся. Как подросток, блин. Но почему-то эта маленькая деталь успокоила меня, напомнив о цели. Мне есть, ради чего стараться. Ради кого.

Разговор с отцом прошел скомкано. Недовольный моими планами на удаленку, он сразу заявил, что все это чушь и блажь, что ничего не выйдет, ведь начальство его – люди серьезные, «старой школы». Им нужен человек на месте, в офисе. Чтобы команда была одним организмом, а не раскиданными по миру безликими единицами. Я лишь покивал, сжимая зубы, чтобы не наговорить лишнего, и ответил, что все же попробую. Постараюсь. И он согласился устроить вечерний созвон.

Я готовился к нему, будто к экзамену. Мое резюме и рекомендации давно были на столе у отца и потенциального начальства, но я прошелся по ним еще раз. Зафиксировал факты, которые могли пригодиться в разговоре. Продумал реплики и стратегию поведения.

Я знал, что хорош, что могу их убедить. Верил в это.

Но зря.

Все зря.

Я выложился на все сто, был компетентен и обаятелен, как никогда. Я знал, что они видят это, что хотят меня как специалиста. Но они не пошли на уступки. Ни единого шага навстречу. Лишь бубнили что-то про правила, рекомендации и мою ценность, которая, впрочем, не перекрывала условностей. Отец был прав: это не люди – камни. Бесчувственные и безразличные.

Мне дали время до завтрашнего утра. Поставили перед выбором: или еду к ним и полноценно участвую в проекте, или… им нечего мне предложить.

Да уж. Выбор без выбора. Иллюзия, пшик. Зря я на что-то надеялся.

Экран давно погас, но я продолжал пялиться на него, не видя перед собой ничего. В голове было пусто. Наверное, так чувствует себя человек, который отчаянно спешил на поезд, но, прибежав на вокзал, выяснил, что тот ушел час назад. Усилия были бессмысленны. Я старался изо всех сил – и проиграл. Потерял целый день – в трудах, тревоге и мыслях. В попытках не сорваться с места в ту же минуту, как понял, что Яны нет рядом. Потому, что хотел сделать все правильно. По порядку. А теперь…

Я схватил телефон и, не позволяя себе отступить, набрал отца. Тот ответил сразу, будто ждал этого:

- Ну что, сын, бронируем билет?

В его голосе звучала тень высокомерной насмешки, и я невольно хмыкнул. Он был уверен, что я соглашусь. Даже мысли не допускал, что ответ может быть отрицательным.

- Отец, спасибо за предложение. И за то, что устроил этот созвон. Я очень это ценю, правда. Но…

Я запустил пальцы в волосы, стиснул у корней. Мгновение растянулось, вбирая в себя, будто черная дыра, звуки, мысли и ощущения. Вот он, тот самый миг, после которого все будет иначе.

- Евгений?

Я сжал резинку Яны на запястье, нашел пальцем выпуклую бусину сердечка.

- Я не поеду в Австрию, пап. Прости.

Пару секунд в трубке было тихо, а потом из динамика донеслось холодное и злое:

- Ты дурак, да? Совсем там рехнулся? Или ты не всерьез? Погуляй до утра, не горячись, сын. Подумай хорошенько. Такими предложениями не разбрасываются…

- Я уже подумал и все решил, - оборвал его я и не удержался от шпильки, - я ведь просил пойти мне навстречу, но теперь вижу, что мы не сработаемся. Ни к чему тянуть. Мне собираться надо.

- Так это все из-за девчонки?! Как… инфантильно, - выплюнул он.

Я покачал головой.

- Кажется, это самое взрослое решение, которое я когда-либо принимал. Работы еще будет много – интересной, хорошо оплачиваемой, разной. А такая девушка – одна.

Отец тяжело вздохнул:

- Нет, все же дурак.

А мне вдруг стало смешно. Он мерил меня по себе. По своим амбициям и интересам, по способности выкинуть привычное и когда-то дорогое в погоне за чем-то новым. Статусным. Но я – не он. Никогда таким не был. Моя свобода дороже выгоды.

И Яна. Она – гораздо дороже.

- Все, пап, мне пора. Спасибо еще раз. Честно, мне жаль, что не вышло. – И я отключился, не собираясь выслушивать его просьбы или упреки.

В квартире стало тихо – так же, как было у меня внутри. Я не чувствовал в этот миг ни тоски, ни грусти. Да, упустил шикарные возможности. Не открыл новый мир, который так жаждал попробовать лично. Возможно, это и впрямь было глупо и инфантильно, но в этот момент я чувствовал, что правильно – именно так. И внутри, в этой пустоте и тишине, зрела хрупкая звенящая радость. Моя свобода. Мое признание.