Лето в Барселоне

ГЛАВА 5: ПАРК ГУЭЛЬ И ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

День обещал быть жарким. Солнце, кажется, решило устроить себе праздник непослушания и пекло с такой яростью, будто Барселона задолжала ему что-то с прошлой зимы. Алина с утра уже трижды поменяла наряд — сначала было платье, потом шорты, потом снова платье. В итоге победили джинсовые шорты и белая рубашка, потому что в них она чувствовала себя, если не как испанская модница, то хотя бы как человек, готовый к новым приключениям.

Марк пригласил её в парк Гуэль. Не просто так — не «давай встретимся», а по-настоящему, с «я заберу тебя в 10» и смайликом в виде ящерицы. Типа символично. Типа Гауди. Типа парень, который умеет планировать свидания так, чтобы они выглядели как экскурсии.

Он пришёл вовремя. В рюкзаке — бутылка воды, солнцезащитный крем, печенье и… зонтик. На случай «вдруг пойдёт дождь».

— Ты всегда так ответственно подходишь к романтике? — хихикнула Алина.

— Нет, только если девушка мне действительно нравится, — сказал он так спокойно, что у неё закололо где-то между рёбрами и внутренней Алинкой, которая обожает романтику.

Они дошли до парка пешком. По пути обсуждали всё — от странных туристов, до безумных испанских сериалов. Оказалось, Марк ненавидит оливки, боится медуз и когда-то в детстве застрял в торговом автомате, пытаясь вытащить шоколадку. Алина в ответ рассказала, как один раз написала сочинение о Пушкине, случайно перепутав его с Толстым, и всё равно получила «пять», потому что учительнице понравился стиль.

Парк Гуэль встретил их мозаикой, солнцем и тем самым ощущением, будто ты попал в мультфильм. Ящерица, лестницы, скамьи, формы, которые словно танцуют. Гауди был, очевидно, тем ещё психоделическим гением.

— Ты знаешь, что тут раньше должны были быть дома? — сказала Алина, разглядывая домик, похожий на пряничный.

— Да. А потом он понял, что гораздо круче делать пряничный город, где люди будут чувствовать себя в сказке. Немного бесполезно, но красиво. Прямо как я в школе на уроках химии.

— Бесполезный, но красивый?

— Именно.

Они сидели на знаменитой змее-скамейке, еле отвоевав на ней место у толпы туристов. У Алины был стакан сока, у Марка — мороженое. Он умудрился уронить шарик себе на шорты, и остаток экскурсии прошёл под лозунгом «Я не промок, это ванильное унижение».

В какой-то момент они просто замолчали. Но не потому что нечего сказать — просто хорошо было молчать вместе. Вид открывался потрясающий. Барселона лежала у их ног, как раскрывшаяся карта, и в этот момент всё казалось возможным.

— Алина, а кем ты хочешь быть? Вот прямо серьёзно.

Она задумалась. И впервые вслух сказала то, что давно держала в голове:

— Журналисткой. Я хочу писать. Рассказывать истории. Понимать людей. Делать что-то, что может повлиять. Или хотя бы развлечь. Или тронуть.

— У тебя уже получается. Я, например, слушаю тебя и чувствую, что как будто читаю хороший рассказ.

— Это ты просто влюблён в меня, — ляпнула она и тут же покраснела.

Он посмотрел на неё внимательно:

— Может быть. Но даже если бы не был — всё равно бы слушал.

И в этот момент они поцеловались. Без оркестра, без спецэффектов, но с лёгким дуновением ветра и шумом Барселоны вдалеке. Это было очень… настоящее.

Позже они гуляли ещё. Искали тень, спорили, что круче — архитектура Гауди или марципан, делали глупые селфи и смеялись над тем, как туристы фотографируются с каждой урной, будто это памятник.

Вечером, провожая её обратно к хостелу, Марк спросил:

— Повторим?

— Что именно? — спросила Алина, делая вид, что не понимает.

— Всё. Парк. Мороженое. Целоваться среди ящериц.

Она улыбнулась:

— С тобой — да. С ящерицами — подумаю.

И Барселона снова изменилась. Стала чуть ближе. Чуть роднее. Потому что теперь в ней был кто-то, кто держал её за руку — и это уже значило больше, чем просто отпуск.