Лето, в котором нас не будет

Глава 3. Яблочные черви

Одна тысяча пятьсот девятый год

После дождя сад вкусно пах сочной свежей зеленью и жирной влажной землёй. Я вдохнула полной грудью этот запах... И смущённо покосилась на эту самую грудь. Кто бы мог подумать, что в двенадцать лет – точнее, неполные тринадцать, до дня рождения осталось всего два с половиной месяца – я буду чувствовать себя таким же садом после дождя: всё во мне растёт во все стороны, а я понятия не имею, что с этим делать.

И мне не по себе.

Дома я не была с осени: на зимние каникулы родители приехали ко мне в школу сами, и мы провели их во Флоттершайне, так и не добравшись до родного Флоттервиля. И в этом не было ничего особенного... Не было бы. Если бы не глубоко угнездившаяся в душе паранойя, что это не попытка родителей развлечь меня, а глубоко продуманная стратегия взрослых: как не дать мне и ему – бледному темноволосому мальчику из запертой комнаты на четвертом этаже – встретиться.
В позапрошлом и прошлом году на летние каникулы меня отправляли к бабушке, и дома я провела в общей сложности всего несколько дней. Я давно уже не верила в сказки и не боялась призраков и темноты, но подспудно всё ещё ждала подтверждения – или разгромного опровержения собственной теории о родительском заговоре. Когда мама моей лучшей школьной подружки Аннет предложила подвезти меня до дома – всего-то на три дня раньше, чем мы договорились с моей собственной мамой, я колебалась не долго.

И вот, в самый первый день лета, восхитительно тёплый, несмотря на только что прошедший дождь, пропитанный утренним мягким светом, я стояла, привезённая любезной малье Айриль-старшей раным-рано, никем не замеченная, посреди собственного сада и пыталась представить нарочитое возмущение матери, хитринку и спрятанную в самой глубине глаз гордость отца за мою самостоятельность и предприимчивость... А взгляд сам собой скользил к окнам четвертого этажа. Закрытым, как всегда, окнам.

- Ни одно живое существо не будет держать окна закрытыми в такой дивный летний денёк, - уверяла я себя, сбивая рукой дождевые капли с овальных листьев только-только отцветшей яблони. - Всё нормально, Хортенс. Ненормальная здесь только ты...

Я сделала шаг вперед – и не удержала короткий визг, когда нога наступила на что-то толстое, мягкое, извивающееся... На что-то определенно живое и очень мерзкое! Опустила глаза и взвизгнула: под моими ногами вовсю копошились яблочные черви. Вообще-то, в этом нет ничего необычного: им так и положено вылезать наружу во время дождя. Но до этого самый крупный из увиденных мною червей напоминал шнурок тоньше моего мизинца и длиной не больше ладони. А эти монстры ярко-зеленого цвета – и только поэтому я не приняла их за змей – больше напоминали ветки.

- А ты всё такая же трусиха, малявка Хортенс, - насмешливый голос раздался откуда-то сверху, и я мигом забыла о червях.

Медленно-медленно, скользя взглядом по едва заметным трещинкам в белом камне стены, по густым зарослям бирюзового плюща, подняла голову – и увидела лохматую голову, высовывающуюся с четвертого этажа. Зажмурилась, пытаясь унять колотящееся сердце - и в то же время ощущая странное облегчение, даже ликование.

- Очень смешно! - выкрикнула я, стараясь, все же, не слишком шуметь. Сейчас, при свете солнца и в уже более "солидном" возрасте, мне уже совсем не хотелось, чтобы родители помешали нашему разговору. И одновременно с этим во мне опять забурлила злость.

Они его не выгнали! Он по-прежнему тут, по-хозяйски выглядывает из окна МОЕГО дома, да еще и обзывается! Глист!

- Испугаться до визга яблочных червей? Да, очень смешно, - мальчишка высунулся по пояс, и я мысленно пожелала ему свалиться в заросли колючей садовой розы.

- Так это твоих рук дело? - мысленно я поразилась и никак не могла припомнить, какой же из благих даров даёт способность увеличивать размеры животных. Но тут же постаралась сделать вид независимый и презрительный. - Тоже мне! Выскочка! Просто я… не ожидала.

Прицелилась в ближайшего червя и послала мысленный огонёк, самый большой из тех, на какие была пока способна. Червь вспыхнул и обуглился, трава рядом с ним потемнела, а у меня от перенапряжения заныла голова.

- Ну и кто из нас выскочка? Я всего лишь увеличил, а ты убила! – вихрастая голова вдруг спряталась, а я тупо смотрела на мёртвого червя. Вообще-то... Вреда от них нет никакого, они даже не кусаются, просто рыхлят землю и едят паданцы. Так что придурок с четвертого этажа прав, это был... нехороший поступок.

Я сердито потрясла головой. Паршиво себя чувствую я, а виноват – он! Это всё из-за него! Я подняла голову, чтобы высказаться напоследок по поводу трусливо убегающих дезертиров – кажется, так это называлось – и обомлела. Мальчишка сидел на подоконнике, свесив вниз длинные худые ноги в чёрных штанах, и явно примеривался к плющу, собираясь спуститься вниз.

- Эй, ты, чокнутый! - сдавленно позвала я. - А ну, стой! Я не буду тебя ловить!

- И не надо, лучше упасть в шиповник, - он повис на стене, а я зажмурилась.

Отчего-то мне совсем не хотелось услышать звук глухого удара тела о землю, но заткнуть ещё и уши означало снова нарваться на его издёвки, и я ограничилась глазами.

Что-то холодное, склизкое и одновременно мохнатое коснулось моей руки, и я опять взвизгнула. Открыла глаза.

Темноволосый глист-придурок, тонконосый и бледный, как несвежее умертвие, явно подросший с нашей последней встречи, но не ставший ни на каплю симпатичнее, стоял прямо передо мной и постукивал по моей ладони зеленой мерзостью.

- Хо-ортенс! - прогундосил он заунывным голосом. - Зачем ты сожгла заживо моего братишку?!

***

Подразнив меня исполинским яблочным червём, мальчишка потерял ко мне всяческий интерес и принялся собирать результаты своего странного чаровства, чтобы перекинуть их за ограду.

Надо было уйти, но я осталась. Разумеется, не для того, чтобы помочь: хотелось понаблюдать, с каким выражением на своём противном лице он будет брать червей в руки. К сожалению, никакого отвращения я не увидела.