Лето за рекой

Глава 10: Звонок из города

Утро после Купалы в Сосновке было тихим, как будто деревня выдохнула после ночной магии, оставив лишь шёпот реки и лёгкий аромат трав. Солнце пробивалось сквозь листву, отбрасывая пятна света на двор тёти Ольги, где всё ещё валялись остатки цветов, ленты и обугленные ветки от костров. Саша сидела на крыльце, её кеды были покрыты росой, а пальцы теребили край футболки, пахнущей дымом. Её сердце билось неровно, словно бабочки порхали внутри, от воспоминаний о ночи — Лёшин поцелуй у костра, тёплый, неожиданный, его рука в её руке, такая надёжная и чуть дрожащая, его тихое «Попробуем». Первая влюблённость бурлила в ней, а губы то и дело расплывались в глупой, счастливой улыбке. Она представляла, как расскажет Кате всё — как Лёша смотрел на неё, как звёзды отражались в его глазах, как её сердце подпрыгнуло, когда их пальцы сплелись.

Саша знала, что их близость, такая хрупкая после примирения в мастерской и ночи Купалы, может треснуть, если она не будет осторожна. И всё же она чувствовала, как деревня обнимает её: запах сена, скрип качелей во дворе, далёкий лай собак — всё это, такое простое и настоящее, начинало ей нравиться всё больше. Москва с её шумом, пробками и вечной спешкой казалась далёкой, чужой. Здесь, в Сосновке, время текло медленнее, и Саша ловила себя на мысли, что хочет остаться — строить лодку с Лёшей, бегать босиком по траве.

Она достала телефон и посмотрела на дисплей. Сигнал в Сосновке был почти мифом — полоски появлялись только у реки. Саша пробовала отправить сообщение Кате, но у дома тёти Ольги телефон показывал лишь «Нет сети». Пост в соцсети с фотографией костра тоже не загрузился — «Ошибка соединения» высвечивалась, как насмешка. Саша вздохнула, её взгляд скользнул к реке, видневшейся за огородами, и она решила попробовать ещё раз, зная, что только там есть шанс поймать сигнал. «Кать, я влюбилась, он такой… настоящий, и я не знаю, что делать!» — она представляла, как напишет, как Катя ответит восторженным «Сашка, серьёзно?! Рассказывай всё!», и от этой мысли её сердце колотилось ещё сильнее, а улыбка становилась шире.

Она спустилась по тропинке, её кеды хрустели по гравию, а сердце пело от предчувствия. У реки она подняла телефон повыше, вглядываясь в экран. Одна полоска мигнула, потом вторая — слабая, дрожащая, но всё же сеть. Саша затаила дыхание, её пальцы замерли над дисплеем, готовые набрать сообщение Кате, поделиться этим счастьем, этой искрой, что горела в ней. Но в груди боролись двоякие чувства: она до безумия соскучилась по Москве, по гудящим улицам, по бесконечным лентам соцсетей, по родителям, чьи голоса и смех казались теперь далёким эхом. Сосновка, с её рекой и простотой, тянула к себе через Лёшу, через мечты о лодке и вечерах под звёздами, но часть её души рвалась обратно, к привычной жизни. Но вдруг телефон завибрировал, и на экране высветился номер мамы.

Саша вздрогнула, чуть не выронив телефон, её горло сжалось от дикого страха. Родители ни разу не звонили ей с тех пор, как отправили в деревню в наказание за проваленные экзамены, и этот звонок, у реки, где сигнал был таким ненадёжным, казался почти чудом или проклятием. Сердце заколотилось от паники: «Что, если что-то случилось? Почему мама звонит именно сейчас?» Мысли вихрем закружились в голове, руки задрожали, и радость от ночи Купалы утонула в холодной волне тревоги. Она нажала на зелёную кнопку, её голос дрожал:

— Алло? Мам?

— Саша? — Голос мамы был резким, с ноткой раздражения, искажённый помехами. — Наконец-то! Почему не отвечаешь? Мы звонили вчера!

— Мам, тут сигнал… только у реки ловит, — начала Саша, её слова звучали виновато. Она прижала телефон к уху, боясь, что сеть пропадёт, и отступила ближе к воде, где камыши касались её ног. — Что случилось?

— Что случилось? — Мама фыркнула, и Саша живо представила её: тёмные волосы, собранные в тугой пучок, сжатые губы, брови нахмурены в привычной гримасе нетерпения, а в глазах — смесь раздражения и беспокойства, как всегда, когда она волновалась, но не хотела это показывать. — Пересдача через неделю, Саша! Тебе нужно в Москву. Завтра! Мы договорились с репетитором — Светланой Петровной, она ждёт тебя в среду, и, если ты снова провалишься, не жди, что мы будем тебе помогать, выкручивайся сама! — Голос мамы прорывался сквозь помехи, и Саша услышала, как на фоне звякнула посуда — наверное, мама стояла на кухне, нервно переставляя чашки, как всегда, когда злилась.

Саша замерла, её дыхание оборвалось, грудь сдавило, будто кто-то стянул её рёбра тугой верёвкой. Река, плещущая у ног, вдруг стала ледяной. «Москва» ударило, как молния, смывая тепло Купалы, Лёшин поцелуй, их планы о лодке, что казались обещанием чего-то большего. Она хотела остаться, вдыхать запах цветов, держать его руку, строить эту лодку, видеть, как его тоска отступает, растворяется в её тепле. Но мамин голос, требовательный, полный ожиданий, рвал её обратно — в город, к экзаменам, к вечным упрёкам, к чувству, что она никогда, никогда не будет достаточно хорошей. Слёзы жгли глаза, горло сжалось, пальцы дрожали, сжимая телефон, а в груди бушевал ураган — страх, тоска, любовь, всё смешалось, раздирая её на части.

— Мам, я… я не могу так сразу, — выдохнула она, голос дрожал, помехи трещали, как её собственные мысли. — Тут… тут важно. Я нужна! — Она почти кричала, умоляя, чтобы мама поняла, чтобы дала ей шанс остаться.

— Нужна? — Мама повысила голос, и Саша услышала, как хлопнула дверца шкафа, будто мама в сердцах захлопнула её, перекладывая нервы на кухонные полки. — Саша, это не игра! Твоё будущее на кону! Завтра автобус в девять утра, папа уже купил билет, и не спорь со мной!

Связь задрожала, слова рвались, как нити, и вдруг экран погас, оставив тишину. Саша стояла у реки, сжимая телефон, слёзы катились по щекам, горячие, неудержимые. Она задыхалась от паники, от любви и от страха потерять всё. Саша спрятала телефон в карман и направилась к мастерской Анны Петровны, где они с Лёшей договорились встретиться, чтобы работать над лодкой. Она думала о нем, о том, как он смотрел на неё ночью, о его руке в её, и её решимость окрепла — она не могла уехать, не объяснив ему, не показав, что он важен, что их лодка, их любовь — это не просто летняя сказка.