Летопись Магдакары: Лоза и Спора

Глава 4. Ночная Вуаль

Лес погружался в сумерки. Воздух густел, наливаясь предночной прохладой, а краски вокруг словно выцветали, превращаясь в приглушённые серые тона. На опушке форпоста царила настороженная тишина: даже птицы, обычно галдящие перед закатом, теперь пели тише и реже. Элвин затаился под сенью раскидистой ели, внимательно наблюдая за поляной, где посреди кустарника темнела клетка. В этой клетке все так же неподвижно сидел Каэр. Он не шевелился и почти сливался со сгущающимися тенями, словно окончательно смирился со своей участью. Только слабое зеленоватое свечение его глаз и мерцающий кристалл в груди выдавали в нём то подобие жизни, которое даровала магия Споры.

Элвин пристально смотрел, как отсветы факелов пляшут по сгнившей коже пленника. В груди лиса боролись сомнения. Он вспоминал, как сегодня днём Совет поспешно постановил уничтожить мертвеца. Вспоминал слова самого Каэра – хриплые, отчаянные, о каких-то голосах в пещере. Все советники сочли эти слова бреднями порождения Споры. Кажется, только Сирра Невена сомневалась, однако, Совет все равно принял решение не в пользу Каэра.

— Они даже не выслушали его! Враг! Шпион! И все тут. Но почему же тогда Предел не уничтожил мертвеца сразу на месте, если он действительно враг? — думал Элвин, чувствуя смутную вину. Будто совершает ошибку, послушно дожидаясь казни того, кто, быть может, вовсе не чудовище.

Вечерний ветер шевелил верхушки сосен, и шёпот хвои напоминал голос совести. Элвин невольно выпустил когти и впился ими в мягкую землю. Он чувствовал, что поступает неправильно, просто подчиняясь приказу, который тяжёлым грузом давил на сердце. Тусклый свет заката скользнул по серебристо-белой шерсти лиса – обычно Элвин служил Пределу верой и правдой, никогда не оступаясь. Но сейчас каждая минута ожидания отдавалась в нём болезненным сомнением. Его светло-янтарные глаза то и дело возвращались к неподвижной фигуре Каэра. Вдруг зомби шевельнулся, будто почуяв взгляд, и медленно повернул голову. Элвин вздрогнул и отпрянул глубже в тень. Его сердце заколотилось: что, если Каэр на самом деле разумен? Что, если Совет ошибся, ослеплённый ненавистью к Мортимицерам?

Лес вокруг затих окончательно. Стемнело. На поляне возле клетки двое стражников – Арри и Баэрн – вяло переговаривались, изредка бросая равнодушные взгляды на пленника. Их оружие поблескивало в сумраке, факел рядом чадил, почти догорев. Казалось, эта ночь медлит, задерживая дыхание перед грядущей бурей.

Из тени деревьев вдруг выплыла высокая фигура. Элвин насторожился, узнав утонченный силуэт: Сирра Невена, Полночная Ловчая, бесшумно ступала по траве. Рядом с ней тенью скользила огромная чёрная пантера Мрак – его бархатная шерсть сливалась с ночной мглой, и лишь желтые глаза блестевшие в свете луны, выдавали его молчаливое присутствие. Сирра приблизилась к Элвину неслышно, точно призрак. Лис почтительно склонил голову – появление Сирры было неожиданным, но словно бы желанным. Он почувствовал, как её спокойное, уравновешенное присутствие мгновенно смягчает тревогу.

— Тихая ночь, — едва слышно произнесла Сирра, останавливаясь рядом. Её голос был тих и ровен, но каждое слово прозвучало отчетливо. Элвин заметил бледный шрам под её левым глазом, в лунном свете он выглядел серебристой чертой. Мрак сел позади хозяйки, невозмутимо обвёл взглядом поляну и застыл статуей – только кончик хвоста медленно покачивался, улавливая настроение Сирры.

Элвин молча ждал – он чувствовал, что Сирра пришла не случайно. Она долго смотрела на клетку вдали, на обречённого зомби внутри, потом перевела проницательный взгляд холодно-голубых глаз на лиса.

— Сомневаешься? — мягко спросила она прямо.

Элвин дёрнул ушами, смущённый тем, как легко она прочла его терзания. Он отвёл глаза.

— Приказ есть приказ, госпожа, — тихо ответил он уклончиво, но в голосе его не было твёрдости.

Сирра чуть заметно качнула головой. Она подняла руку, и Элвин увидел, как лёгкий ночной ветер шевельнул прядь её серебристых волос.

— Знаешь, что я чувствую? — прошептала эльфийка, и в её глазах мелькнула тень беспокойства.

— Этот мертвец… — она едва кивнула в сторону клетки, — Его песнь иная. Не как у прочих.

Элвин настороженно поднял уши. Сирра говорила загадками, но он уловил главное: она чувствует, что Каэр отличается от тех Мортимицеров, с которыми они привыкли бороться.

— Совет может не слышать тихих мелодий, — продолжала Сирра тем же тихим, ровным тоном, — но сердце дозорного чутче. Не заглушай его зов.

Она положила ладонь Элвину на спину. Лис ощутил неожиданно тёплое прикосновение сквозь свою короткую шерсть.

— Иногда долг – это следовать не приказу, а правде, — добавила она ещё тише, почти одними губами, наклонившись к самому его уху.

Элвин замер. От её слов у него внутри всё перевернулось. Он рискнул поднять взгляд и встретился с её пристальным, печальным взором. Сирра знала. Она тоже не верила, что Каэр заслуживает смерти без разбора. И хотя вслух она этого не произносила, сейчас, в ночной тиши, она фактически дала ему своё благословение поступать по совести.

Лис судорожно вздохнул, чувствуя ком в горле. Он только кивнул – прерывисто, едва заметно, но эльфийка, казалось, поняла. Её тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. Сирра отняла руку от его плеча и выпрямилась, вновь становясь отстранённо-холодной, как и прежде.

— Ночь скрывает шаги смелых, — тихо произнесла она на прощание, всматриваясь в глубину леса. — Но будь осторожен, Элвин. Каждый шаг отзывается в дыхании Предела.