Летопись Магдакары: Лоза и Спора

Глава 5. Под шляпами Споры

Элвин пришёл в себя от ощущения сырости и холода. Он лежал на мягкой подстилке из мха и сухих листьев в каком-то укрытии. Сверху нависало выгнутое корневище упавшего дерева, образуя подобие маленькой пещеры. Сердце лиса дрогнуло: он не помнил, как сюда попал. Последним воспоминанием был хмурый ночной лес и удушающая слабость, сковавшая тело. Я потерял сознание… мгновенно вспомнил он и рывком сел.

– Спокойно, ты в безопасности, – раздался поблизости хрипловатый голос Каэра.

Элвин моргнул, привыкая к сумрачному свету. Рядом, в проёме убежища, стоял Каэр. Он даже слегка пригнул голову, чтобы не задеть корень над собой. В руках зомби держал несколько широких тёмно-зелёных листьев, покрытых каплями росы. Увидев, что лис пришёл в себя, Каэр протянул ему эти листья.

– Воды, – пояснил он.

Элвин недоверчиво понюхал листья: они действительно были наполнены чистой водой, собравшейся за ночь. Лис жадно слизнул несколько капель – холодная влага смочила пересохшее горло, возвращая ясность мыслей. Он чувствовал себя ещё слабым, но уже лучше, чем ночью. И что куда удивительнее – целым и невредимым. Казалось бы, уснуть беспомощно рядом с живым мертвецом – вернейший способ никогда не проснуться. Но вместо этого Каэр не только не тронул его, но и позаботился о нём.

– Ты притащил меня сюда? – спросил Элвин, после того как вылакал почти всю воду из принесенных Каэром листьев.

Тот кивнул.

– Ты упал без чувств. Я нашёл это место под свалившимся деревом и перенес тебя сюда, чтобы нас не было видно.

Зомби говорил куда яснее, чем ночью. Элвин сразу уловил эту перемену: речь стала более связной, а во взгляде изумрудных глаз появилась осмысленность. Казалось, Каэр окончательно пробудился ото сна разума.

– Спасибо, – искренне сказал лис. Ему хотелось сказать больше – как он признателен за спасение, за заботу. Но подходящих слов не находилось. Он просто уважительно кивнул Каэру. Тот кивнул ему в ответ и устало опустился на корягу неподалеку от Элвина. Будто изможденный путник, которому наконец предоставилась ценная возможность перевести дыхание. Что ж, его новый друг становился всё более человечным на глазах.

Элвин помедлил, размышляя над тем, что узнал за последние часы. Столько невероятного произошло: зомби спас ему жизнь, зомби проявляет эмоции... Наконец лис негромко заговорил, решившись спросить о том, что не давало ему покоя:

– Слушай, ты так сильно изменился за ночь. Вчера ты и пары слов связать не мог. Да и вообще еле держался на ногах. А сегодня… разговариваешь и ходишь совсем как человек.

– Не знаю, почему так происходит, – Каэр, казалось, погрузился в размышления. – Возможно, так действовали на меня защитные чары леса. Возможно, так повлияли сотни лет рабства у Мортимицеров. Я ведь буквально вчера освободился от власти... главного...

– Главного? – фраза Элвина прозвучала отрывисто и неуверенно. Но он все никак не мог избавится от чувства, что за ним в данный момент наблюдает нечто, гораздо более могущественное, чем они с Каэром вместе взятые и поэтому просто не мог не задать этот вопрос. – Знаешь, вчера на Совете, мы обсуждали некое явление, которое в хрониках предела называется Гул Роя. Вроде как это некое общее сознание, которым связаны все Мортимицеры. Скажи… Ты все еще слышишь… ну… этот гул?

Каэр перевел взгляд на Элвина и хмыкнул:

– Гул Роя… могу сказать, что я очень хорошо знаком с этим, как ты говоришь, явлением, – Каэр смотрел на Элвина немигающим взглядом и от этого лису становилось не по себе. – Постоянный шум… словно тысячи голосов что-то шепчут одновременно. И среди них один – главный. Вот только он не шепчет, а отдает приказы, и ты просто не можешь им не подчинится.

Элвин затаил дыхание. Он слышал легенды об этом: молва рисовала Архимицелий единым разумом всего болота, действующим через своих слуг. Но одно дело – теория, другое дело услышать подтверждение от живого (точнее, неживого) свидетеля.

– Этот голос… Его невозможно не слушаться, – продолжал Каэр тихо. – Он звучит в тебе, командует… С ним сливаются остальные – хор. Мы были вроде как пчёлы в улье, как грибы одного мицелия. И я слышал этот хор постоянно, с момента… как очнулся мертвым.

Он сделал паузу, мертвенно бледные губы дрогнули. Кажется, воспоминания причиняли ему страдание.

– И только недавно он смолк. Когда я оказался в той пещере и случайно услышал разговор... Впервые за всё время в голове наступила тишина. Я вдруг снова стал собой, чтобы это ни значило. Испугался… наверное бы, если бы все еще умел боятся. Думал, сейчас главный ощутит моё отсутствие в Рое и пошлет других своих марионеток расправится со мной. Но этого не случилось. Почему – не знаю.

Каэр замолчал. Элвин осторожно спросил:

– То есть, ты хочешь сказать, что за нами сейчас никто не наблюдает? Кто-то вроде Архимицелия?

– Если честно, понятия не имею, – угрюмо ответил Каэр. – Знаю, только что, больше нет ни тысячи шёпотов в голове, ни голоса главного, Архимицелия, как ты его называешь. И знаю, что больше не обязан выполнять ни чьи приказы. Очень… странное чувство, вновь обрести свободу, спустя сотни лет рабства.

Элвин не сразу нашёлся, что ответить. Он был потрясён: Каэр говорил с горечью и болью в голосе. А ведь в Пределе учили, что нежить – бездушные твари, не способные ни чувствовать, ни мыслить самостоятельно. Но сейчас перед ним сидел зомби, явно переживающий и страдающий, словно человек. Лис осторожно приблизился к Каэру и заглянул ему в глаза: