Летопись возвращения

Книга I. Пролог

Буквы вились подобно дивному узору, что сплетался в нить истории. Истории, за короткими очерками скрывающей радости встреч и горечь расставаний, любовь и ненависть, дружбу и предательство, отвагу и страх, жизни и смерти. Не узнать доподлинно, какую гамму чувств испытывал первый дракон, отдавший свое сердце человеку. Скрыты и чувства той первой, что не устрашилась пропасти между ними. Они любили друг друга, а для вэри это – главное. Затерялись в столетиях слова друзей – поддержки ли, предупреждения – но разве не достаточно взглянуть вокруг, чтобы понять, что ничего не изменилось. Сменялись поколения, ушли драконы, но чувства остались или пришли в мир вместе с вновь родившимися.

Король Ривелен любил свою королеву Мэйгин, а не ее дар, иначе их дочь Амина не обрела бы в своей слабости такой силы, и никакая способность читать в сердцах других не помогла бы ей отличить истину ото лжи. Клэал вновь и вновь перечитывал ту единственную страницу в летописи о последней королевской чете Вердэна и не мог до конца поверить, что вся их жизнь уместилась в такое малое количество изящных символов. На их век не выпало героических сражений и славных битв, но он уже был окутан страхом смерти их народа. Во всем великолепии дворца в Видэлэме ни одну стену не украшал их портрет выполненный в стекле, камне или красках. Лишь в покоях юной принцессы Амины отыскал молодой человек написанную с непередаваемой любовью картину, на которой не было ни короля, ни королевы – только двое, вопреки всему, счастливых. Стройные, светловолосые и светлоглазые, на этом изображении они казались сотканными из солнечных лучей раннего утра. Живые и в то же время – бесконечно далекие теперь.

Для Клэала время в Вердэне разделилось на «до» и «после» Битвы Надежды, и сейчас он словно заново узнавал этот край. О чем бы ни говорили они с принцессой Аминой после того, как он впервые пробрался поздним вечером в ее спальню, только теперь все это стало для Мотылька осязаемым, реальным, сколько бы лет назад ни происходило. А вот Мотыльком его уже почти никто не называл. Шрам, полученный в Кейбрской крепости, постепенно исчезал, как и рассеченный им надвое мотылек. Ничто не вечно? Он посмотрел на замысловатую вязь узора, покрывавшего руку, цветок на тыльной стороне ладони – линии даже не потускнели за прошедшие годы. Исчезает то, чему больше не место в его жизни?

— Думал ли я в той захудалой гостинице почти год назад, что моя сестра своим умением спасает счастье нашей принцессы, — голос Ариэля мягко влился в тишину библиотеки, где в последнее время – с тех пор, как научился понимать письмена – любил уединиться Клэал с летописями Вердэна.

— Умереть там было бы несказанно глупо, не так ли? — молодой человек бережно закрыл фолиант и обернулся к нежданному собеседнику. — Только правда ли – счастье?

— Забудь о сомнениях, они тебе только помешают, — вэри медленно пошел навстречу, продолжая свою мысль: — Давно уже в Вердэне неважно, кто ты. А с того памятного дня, как Ее Высочество отвергла приверженность дарам драконов, имеет значение лишь сердце того, кто станет королем.

— Ариэль, я всю жизнь, на самом деле, соответствую данному мне прозвищу – Мотылек, — в эту минуту Клэал осознал это неожиданно отчетливо. — Мне нет опоры – полет то на цветок, то на огонь, и цель – каждый раз разная.

— Но эту войну ты прошел, не дрогнув, во многом именно благодаря этой своей особенности, — возразил Ариэль, остановившись рядом с ним.

— Эту войну я прошел бок о бок с теми, кто точно знал, за что бьется. Каждый из них – король своего личного королевства, а вместе – нерушимая стена, защищающая родной край. Кенельм – король, а я…

— А ты сейчас говоришь так же, как Амина, — на тонких губах Ариэля появилась легкая улыбка. — Если тебя начинают мучить такие мысли, значит, пора покинуть Вердэн.

***

Грозовая туча уносилась к восточному горизонту, оставляя на прощание умытый город, смесь из ароматов зелени и горных цветов и радугу во все небо на своем насыщенно-сером боку. Наполнившаяся после дождя река Литен весело журчала в Тарийском ущелье, воздух звенел предвечерними птичьими трелями. Рене стоял на одном из многочисленных балконов дворца Кенельма, опершись плечом на увитую прохладными каменными цветами колонну, поддерживавшую резной свод. Когда солнце было в зените, светлый пол покрывался кружевом узора-тени, сейчас же город был позолочен закатными лучами – теплыми и ласковыми.

Пальцы приятно холодил серебряный кубок, свежая родниковая вода утоляла жажду, но ею невозможно было напиться – после каждого глотка хотелось сделать еще хотя бы один. По телу тягучим медом разливалась усталость после верховой прогулки. Элиас окончательно отыскал общий язык со своей Искрой, чему одинаково сильно были рады и Рене, и Вэнт. За оружие браться никому не хотелось, а потому город и замок почти постоянно полнились мелодиями, которым молодой человек до сих пор не подобрал верное определение. Он не мог назвать их печальными или радостными – обе эти эмоции переплетались постоянно, неотделимо. Даже в медленном переборе лиры угадывалась внутренняя сила, словно ветер, что сейчас легко играет волосами, а где-то в далеком море – наполняет паруса невиданных на родине уже давно не принца кораблей.

— Прекрасный город, достойный своей истории, не так ли? — отвлек от размышлений Рене знакомый, но совсем нежданный голос.



Kurai Hikari

Отредактировано: 07.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться