Летописи Элморадена

Глава 6 - Игра богов

На самой высокой башне хрустального замка стоял, скрестив руки на груди, мужчина. Он смотрел вниз, на дымку, заполнявшую все пространство у подножия. Казалось, он видит в движениях тумана нечто, что сокрыто от посторонних глаз и мысли его были полностью сосредоточены на этих хитро сплетающихся испарениях воды. Он видел в этом чужие судьбы, чужие жизни. Сзади подошла женщина и ласково положила свою ладонь на его плечо.
- Ты чем-то опечален муж мой?
Мужчина, не отрывая глаз от тумана, накрыл ладонь жены своей и продолжал так же молча взирать вниз. Женщина не торопила своего супруга, она спокойно ждала, зная, что получит ответ на свой вопрос. Казалось лишь спустя целую вечность мужчина перестал вглядываться в серую дымку и, переведя взгляд на свою жену, произнес:
- Мне скучно, моя любовь, тоска съедает.
Женщина убрала руку с плеча мужа и, подойдя к краю башни, с беспокойством взглянула вниз.
- Что ты задумал супруг мой?
В ее голосе слышалась строгость.
- Опять тебе не терпится устроить какую-нибудь заварушку? Столько лет прожили в мире и спокойствии!
- Я мужчина! Я должен сражаться! В самой гуще схватки, в самом пылу сражений! От этого кровь в моих жилах бежит быстрее!
Женщина с упреком посмотрела на своего мужа, от чего тот сник и опустил свой взгляд себе под ноги.
- Тебе мало тех стычек, что случаются, чуть ли не каждый день, по твоей милости?
Мужчина вскинул голову, и супруга увидела его гордый пылающий взор. Она долго и с любовью наслаждалась этим зрелищем. «Все-таки, какой он у меня прекрасный в этом своем боевом задоре, а стоит ему разрешить помахать своим мечом…» женщина даже закусила нижнюю губу, от накативших на нее воспоминаний. Каким пылким любовником становился ее муж после сражений. Она мягко улыбнулась, подошла, обняла своего супруга за шею и нежно поцеловав, произнесла:
- Что ж, будь по-твоему, но не увлекайся, я буду следить за тобой.
* * *
Весна бушевала по всей земле уже целый месяц. Ей некогда было скучать, столько накопилось у неё работы. Избавится от остатков снега, накрыть зеленой травой плодородные земли, украсить цветами фруктовые деревья и полевые травы. Наполнить воздух ароматами, сводящими с ума всех животных и птиц, заставляя их искать себе пару, вить гнезда, обустраивать норы. Даже разумные существа чувствовали в воздухе, что-то такое, от чего хотелось раскинуть руки в стороны и радостно побегать по зеленому лугу, покувыркаться в свежей траве. Но находились и такие, кто не очень радовался приходу весны, хотя правильнее будет сказать, что они не могли порадоваться, им было не до того. Например, новичкам в Гиранской гильдии воинов было совсем не до весны. Их гоняли от рассвета и до заката. Тренировки и упражнения чередовались лекциями и занятиями. Бег в полной амуниции, лекции по военной стратегии и боевой тактике, все хитрости оружейного искусства, как выбрать меч, как подогнать под себя броню и еще целая череда уроков. Ежедневные многочасовые тренировки, с учителями, с учениками, один на один, группа на группу. Как противостоять лучникам, магам, закованным в броню рыцарям, легко вооруженным ассасинам, группам из разных воинов и магов. Кого взять себе в напарники, лучника или мага, может быть того и другого. Какие благословения попросить у проповедников, мудрецов, вестников. У многих, от получаемой информации шла голова кругом, они-то рассчитывали на ту же казарменную жизнь, что и в гильдии Глудио или Глудина. Подучат мечом махать и все, ты уже на более высшей ступени в военной иерархии, однако магистры гильдии не собирались раздавать звания направо и налево. Многим выпускникам в будущем предстояло командовать отрядами, и неумелый командир мог легко сгубить всех своих воинов. От такого жесткого напора со стороны преподавателей большая часть вступивших в гильдию так и не получала вожделенного звания, а покидала ее ни с чем, так и оставшись в статусе простого рыцаря. Лишь четвертая часть из поступивших достигала цели - финального испытания. Из оставшейся четверти только половина проходила его.
Шуст откровенно скучал на занятиях, знания давались ему легко, он схватывал и запоминал все довольно быстро, многое он уже знал, ведь огромный багаж знаний он получил от мастера Фрая. Тот, сидя вечерком у костра, после занятий, втолковывал Шусту про все эти военные хитрости, рассказывая какие приемы можно использовать в бою, доведись ему, Шусту, командовать большой армией, вычерчивая планы сражений и осад на земле тонким прутиком. Были еще в мозгу Шуста такие знания, которые мечтали заполучить даже сами магистры гильдии, этими знаниями делился с ним старый друг Фрая, глава гильдии темных эльфов. Шуст помнил, как впервые пришел к этому старому воину, от взгляда которого все тело пронизывала дрожь. От высокого эльфа в черных одеждах веяло мудростью и силой. Тогда Шуст назвал свое имя, и великий магистр долго рассматривал его своими, словно видящими насквозь, глазами. Затем он, так и не представившись, приказал Шусту следовать за собой, вывел его из здания гильдии на улицу. Они прошли по огромному городу несколько кварталов, пока, наконец, не зашли в неприметный дом на окраине, почти у самой городской стены, за которым оказался небольшой изолированный двор. Эльф сказал, что каждый второй, четвертый и шестой вечер недели Шуст обязан приходить в этот дом для обучения. Юный рыцарь никогда не нарушал данного условия, наоборот, он был готов прогулять все уроки гильдии, лишь бы получить как можно больше знаний от темного эльфа. Эльфийская манера владения мечом настолько разительно отличалась от людской, что казалось, ты исполняешь какой-то танец, настолько изящными и плавными были движения. Каждое вращение меча, каждый замах, выпад, выполнялись с такой тонкостью движений, будто это всего лишь умелые акробатические трюки, но всем было известно как обманчивы эти танцы с мечом. В военной же стратегии особых отличий не было, хотя темные эльфы больше предпочитали действовать хитростью, а не лезть напролом, как люди. Больше обходных маневров, ловушек и засад. Эльф так же учил Шуста, как противостоять воинам той или иной расы. Как выстоять против гномьего хирда, закованного в тяжелую броню отряда со сцепленными щитами, этих низкорослых воинов. Как выстоять против впавших в ярость орков. Какими оберегами и амулетами спастись от атак магов. Он заставлял Шуста обыгрывать в уме сотни сражений, и так и эдак формируя войска. Но больше всего темный учил воевать против соплеменников Шуста. Он всегда повторял: «Как это ни прискорбно, но чаще всего тебе придется сражаться с себе подобными. Да вы воины по природе, ведь вас создал Грэн Каин». Шуст сначала было возмутился, ведь как же так, это не правда, людей, как и все другие расы, создала Эйнхазад, но темный эльф лишь улыбнулся и ответил, что не следует верить всему, что говорят храмовники. Позже он рассказал древнюю легенду о сотворении мира и высказал несколько причин, по которым люди желали приравняться к остальным расам, на протяжении тысячелетий подменяя знания об их истинном происхождении. Этих причин Шуст так и не понял, но он поверил темному эльфу. Так продолжалось изо дня в день. Занятия в гильдии днем и через день по вечерам с великим магистром темных эльфов.
Не забывал Шуст и своего друга Зарна, вернее его жену Зафиру. Еще задолго до того, как они покинули Дион, у них случилось радостное событие, родился сын, зачатый, как оказалось в ту ночь, когда они побывали во Флоране. Зарн нарек сына Патриком, это был веселый мальчуган, с такими же рыжими волосами как у матери, но в остальном был вылитый отец. Шуст уже не впервые слышал о смешанных браках и уже знал, что в таких семьях все дети будут принадлежать расе отца. Темный эльф говорил, о какой-то очень древней и очень мощной магии, возможно даже магии богов, или титанов, влияющей на это. Во всем Элморадене не рождались полукровки, всегда дети были той же расы, что и отец. Теперь Шуст убедился в этом лично, когда Зафира родила нормального человеческого младенца, а не орка или, что еще хуже, помесь того и другого. Сколько хлопот доставили им эти события. Зарн из кожи вон лез, чтобы только никто не узнал об их браке и рождении ребенка. Мало того, что он нарушил обет безбрачия, так еще и с оркой, поклоняющейся духу Паагрио. Фрай тогда хохотал от души. Все же им удалось скрыть все эти нелицеприятные для Зарна факты, ведь поначалу опешивший и принявший в штыки свой брак, он потом неожиданно для самого себя и для Шуста настолько сильно привязался к Зафире, что готов был для нее достать с неба луну. Теперь Зарн находился в семинарии храма в Гиране, откуда выйти можно лишь через шесть месяцев, сдав все экзамены, а Зафира снимала несколько комнат в гостинице «Красный дракон», что у восточных ворот Гирана. Средства, что были выиграны этим шулером во Флоране, позволяли ей и Патрику не в чем себе не отказывать, а оплату обучения будущих служителей церковь всегда брала на себя. Все эти затрады всё равно вернутся в церковную казну сторицей, ведь львиную долю своих доходов церковники обязаны были отдавать матери-церкви. Шуст заскакивал к ним в гостиницу проведать, узнать, как идут дела, все ли у них в порядке и во время этих посещений Зафира считала своим долгом накормить Шуста до отвала мясом и влить в него не меньше половины бочонка эля. От такой орочьей диеты Шуст спасался лишь бегством. Он иногда даже слегка завидовал Зарну за столь неожиданно свалившееся на него счастье.
В самой гильдии у Шуста не все было гладко. Со стороны преподавателей никаких пререканий не было, наоборот они восхищались столь одаренным учеником, что как раз и являлось причиной проблем Шуста. Зависть. Зависть со стороны таких же как он, учеников гильдии. Особенно тяжело было с одним из них. Его звали Ричард, виконт де Гиран, сын графа, владельца замка и наместника города Гирана, лучшего друга и сподвижника короля. Этому знатному отпрыску не давало покоя, что он с самого детства обучаемый самыми лучшими мастерами уступает кому-то, кто ниже его по статусу в обществе. Хотя, к слову сказать, Шуст никому не говорил о том, что он простолюдин, да и Фрай не советовал ему этого делать. Наоборот, когда они пришли к архивариусу гильдии, Фрай вел себя так, словно он слуга, называл Шуста господином и делал все, чтобы создалось впечатление, что Шуст если не дворянин, то, по крайней мере, незаконнорожденный сын вельможи. Это обстоятельство, что Ричард никак не мог вычислить принадлежит ли Шуст к знатному роду или нет, тоже подливало масло в огонь. Затем появилась Итилия. Такой красоты Шуст еще не встречал. Ему конечно приходилось видеть эльфиек, но Итилия была самой прекрасной из всех. Невысокая, даже можно сказать миниатюрная, с волосами цвета золотистой соломы. Ее лицо было подобно ангелу, небольшой изящный носик, как и у всех эльфов слегка раскосые, золотисто-карие миндалевидные глаза. Со стройной фигурой, она так манила и привлекала Шуста, что он потерял покой и сон. С того дня, как она появилась в гильдии, желая получить звание серебряного рейнджера, между Шустом и Ричардом началось соревнование за ее благосклонность. Итилия снисходительно принимала ухаживания обоих, и было не понятно, кого же она предпочтет. Однажды, гуляя вместе с ней в городском парке, Шуст не выдержал и признался ей в любви, однако в ответ он услышал лишь звонкий переливающийся смех.