Летописи Танарты

Часть восьмая.

Книга вторая. Бессмертный маршал.

Глава первая. Кампания.

-Господин первый маршал, они идут. – Голос говорившего был преисполнен почтения и страха.

-Хорошо. Готовьтесь к бою. Сегодня мы сотрём их в пыль. – Холодно произнёс немолодой уже мужчина в красно-золотом мундире и небрежным жестом отпустил своего адъютанта.

Оставшись, наконец, один, первый маршал великой кортурской империи Эомар Равильон задумчиво прищурил свои холодные голубые как лёд глаза. Семьдесят тысяч степняков, каждый из которых знает с какого конца браться за меч, или в их случае глефу, это не шутки. Тем более если под твоим началом всего пятьдесят тысяч кортурцев, каждый из которых сильно уступает туннакрцу как в силе, так и в умении.

Ну да это ничего. В конце концов, на его стороне некроманты, а степняки всегда довольно пренебрежительно относились к любого рода магии. На лице кортурского маршала промелькнула зловещая усмешка. Что ж сегодня он покажет им, что сила и численный перевес решает на войне далеко не всё.

Личность Эомара Равильона, первого маршала Кортура была весьма легендарной. Всё дело было в том, что более семидесяти лет назад Великий Серпетрион заметил молодого, но уже подающего большие надежды полководца, и когда через несколько десятков лет тот сумел пробиться на самый верх, при этом не раз доказывая свою полезность правителю Кортура, тот не захотел расставаться с таким нужным для него человеком и даровал ему бессмертие.

С тех пор никто никогда не видел маршала ни в какой иной одежде кроме неизменно выглаженного до идеального состояния военного мундира с четырьмя золотыми медалями на груди. Некоторым подчинённым порой и вовсе приходила в голову довольно абсурдная мысль, что эти медали растут у него прямо из груди, и у него нет никакой возможности избавиться от них хотя бы на секунду.

Точнее абсурдной эту мысль считали они сами, ибо, как бы невероятно это ни звучало, так оно и было на самом деле. Эти золотые кругляши действительно росли прямо из груди Эомара Равильона и были вживлены в его плоть самим Серпетрионом. Первый обеспечивал маршалу нечеловеческую силу и ловкость, второй отвечал за его бессмертие и заживление ран (бессмертие и регенерация суть одно), третий делал его невосприимчивым к любой магии, ну а четвёртый служил средством связи с Серпетрионом, для которого Эомар давно уже стал чем-то вроде глаз и ушей (а иногда и рук) во внешнем мире.

Наконец, коротко прикинув план своих дальнейших действий, первый маршал Кортура медленно поднялся со стула, на котором сидел и покинул свой походный шатёр, который внешне, кроме как личным гербом маршала, довольно грубо вымалеванном на ткани полотнища багровой и голубовато-бирюзовой красками, изображающим кровавую руку, сжимающую длинный полуторный меч с клинком холодно-голубого цвета, ничем не отличался от походных палаток простых солдат.

Туннакрское войско же маячило вдали, понимая тучу пыли, которая буро-чёрным облаком клубилась на горизонте. В лагере кортурцев царило оживление. То и дело туда-сюда сновали генеральские адъютанты с приказами от своих непосредственных начальников, а простые солдаты в свою очередь спешно строились в фаланги.

Надо сказать, что кортурский строй ничем не отличался от боевых построений абборцев, а точнее это абборцы уже впоследствии переняли кортурскую военную науку. Наконец солдаты были построены и приведены в боевую готовность. Теперь оставалось только ждать.

Равильон задумчиво прикусил свой густой вислый ус и лениво отдал команду некромантам привести свои заранее заготовленные чары в действие. Около трёх десятков фигур в одинаковых серых балахонах разом вскинули руки вверх… И тут наконец, туннакры подошли достаточно близко для того, чтобы атаковать.

Степняки не стали утруждать себя никакими переговорами и разведыванием обстановки. Местность здесь была равнинная, укрыться резервам противника было негде, так что туннакрцы при своём тотальном превосходстве в численности, силе и воинском (но не военном) искусстве рассчитывали, и, надо сказать, небезосновательно, на лёгкую победу.

Маршал Эомар довольно улыбнулся, но улыбка эта больше напоминала волчий оскал. Он не случайно выбрал именно это место для проведения генерального сражения, прекрасно понимая, что степняки не будут давать его в невыгодных для себя условиях, предпочтя и далее разорять деревушки и прочие мелкие населённые пункты славного Кортура до тех пор, пока империя Серпетриона окончательно не рухнет. Но зато теперь уж им никуда не деться. Сегодня туннакрцы пожалеют, что родились на свет.

Запели боевые рожки и степняки, как и всегда, с дикими душераздирающими воплями ринулись в атаку, яростно нахлёстывая своих коней. Кортурцы молча ждали, лишь ещё плотнее сбив свои порядки.

Когда туннакрцы приблизились на достаточное расстояние, в них полетели стрелы и арбалетные болты. Первые ряды степняков выкосило начисто, но тут они дали ответный залп, который, впрочем, оказался намного менее эффективным из-за больших обитых кованой медью щитов первого ряда фаланг.

Наконец, с жутким лязгом и грохотом армии сшиблись, и над полем повисли дикие вопли дорвавшихся до рукопашной неистовых варваров. Однако длинные копья второго ряда фаланг делали свою работу, пронзая разукрашенные синей охрой тела насквозь. Степняки не оставались в долгу, рубя своими двулезвийными глефами направо и налево, и их необычное оружие то и дело находило цель.

Пока сражение шло с переменным успехом. Многие туннакрцы уже приняли смерть от рук своих противников, но и строй кортурских фаланг готов был вот-вот рухнуть, не выдерживая осатанелого напора неукротимых воинов степей. Осознав, что пришло время использовать все оставшиеся резервы, Эомар Равильон отдал телепатическую команду некромантам вступить в сражение. Вновь вскинутые в причудливых жестах руки. Короткие хриплые слова заклятия и мёртвые туннакрцы, несмотря на жуткие раны, неожиданно встают и поворачивают оружие против своих же соплеменников.