Летучий мыш Уильям и глава преступного синдиката

2. Мыш английский, заколдованный

После стычки с сороками Уильям ощутил удаль молодецкую и какую-то безбашенную лихость. В Татрах и Закопане он столкнулся со свирепыми горными ветрами и чуть не утонул в ледяном озере. В Беловежской пуще он был голоден, мокр и напуган. Но всякий раз, как он находил новую уловку (спасть в выхлопной трубе припаркованного фургона, чтобы согреться; пить капли воды с рекламных баннеров), он чувствовал себя гением, переигравшим саму природу.

Мир, который он прежде покорял в облике человека, оказался для него невероятно, грандиозно огромным, когда его превратили в летучую мышь. Каждая река ощущалась теперь как океан, каждый лес – как вселенная.

В прошлом для него существовали паспорта, КПП, языковой барьер. Сейчас же границами ему были смена запахов (от пряного запаха Европы к хвойно-берёзовому аромату России), тип насекомых в меню и рисунок звёздного неба.

Пролетев от Англии до России, Уильям больше не считал себя наказанным злодеем. Он был первопроходцем, конкистадором в меховой шкурке, завоевателем новых территорий. И он был преисполнен решимости.

Позабыв об усталости и тревоге, Уильям на всех парах мчался к Москве. По запаху гари, смога и бетона, по нарастающему радиочастотному шуму он вскоре определил: впереди гигантский город. И его сердце размером с горошину забилось быстрее.

С высоты своего полёта он увидел кольцевые автодороги. Они напоминали гигантские мишени для стрельбы в тире, которые кто-то разложил по земле и усыпал сахарной пудрой и блёстками – морем огней, сияющих в ночи.

Первое очарование ушло, как только на Уильяма налетел ветер. Мела метель. Воздушные потоки над мегаполисом были хаотичны и сильны, и бедного летучего мыша нещадно швыряло то вверх, то вниз, прямо как на американских горках.

До многоэтажек он добрался, совершенно выбившись из сил.

«Ну же, судьба, – мысленно воззвал Уильям. – Если ты есть, приведи меня к нужному человеку!»

Судьба не замедлила. Ветер со всей силой швырнул его в одну из сталинских высоток и впечатал в оконное стекло… пентхауса.

По ту сторону окна обнадёживающе горели лампы, от батарей шёл горячий воздух, от плиты – ароматный дымок. Кто-то стоял на кухне, повернувшись к Уильяму спиной, и жарил умопомрачительные блинчики.

К счастью, форточка была прикрыта неплотно. Уильям подобрался к щели, кое-как протиснулся внутрь – и шмякнулся на подоконник за шторой. Хозяин (а вернее, хозяйка) пентхауса ничего не заметила.

Здесь она была совсем одна.

Её чёрные прямые волосы струились ниже плеч. Точёная, как у статуэтки, фигурка с соблазнительными изгибами была затянута на талии поясом от фартука. Тонкие пальчики изящно держали лопатку, которая только-только отцепила от сковородки блин.

Уильям аккуратно высунул голову из-за шторы и обнажил в улыбке острые клыки.

Девушка у плиты была полностью в его вкусе.

Он решил не торопиться и подождать, пока хозяйка поужинает, а сам он в достаточной мере отогреется. За стёклами окна бушевала нешуточная вьюга, и тем ценнее был уют, добытый с таким трудом.

Да, пусть эта девушка не спеша подкрепится. Не стоит её пугать раньше времени. Всю тарелку с блинами она точно не прикончит, стало быть, и ему, Уильяму, достанется. Его страшно угнетало то обстоятельство, что летучие мыши вроде него для поддержания жизни должны есть насекомых. Пора бы уже, что ли, изменить рацион.

Он пригрелся и даже прикорнул, позабыв обо всём на свете, но громкий стук входной двери вернул его в настоящее. К девушке кто-то пришёл.

– Санёк! – воскликнула она, вскочив из-за стола с вилкой в руке. – Это ты! Садись, скорее! Отведай, что я приготовила. По-моему, вкуснятина.

Уильям осторожно отодвинул краешек шторы и присмотрелся. У этого Санька телосложение было что надо. И мордашкой вышел. Во всём он хорош. Но кто он такой? Что вообще из себя представляют эти люди? Может, они совсем не то, что ему нужно…

Летучий мыш подсобрался и напряг слух.

Сначала беседовали о каких-то несущественных мелочах, упомянули кота по кличке Эрл Грей (только не кот!). Вздохнули, когда речь зашла о здоровье «папеньки». И совсем уж пригорюнились, вспомнив о грядущей помолвке.

– Если хочешь, – с чувством сказал Санёк, – я тебя выкраду и увезу далеко-далеко.

– Сам же говорил, что это ненадёжная затея.

– Говорил. Но сердцу не прикажешь. Мне невыносимо смотреть, как ты мучаешься, Соня. Я ведь тебя по-своему люблю. Не как дочь, конечно, и не как сестру…

«Сонья, – намотал Уильям на ус. – Эту девицу зовут Сонья. До чего чудное имя».

Разговор заглох на полпути. Соня всмотрелась в Санька с таким пристальным вниманием, словно разглядела в нём нечто неестественное и опасное.

– Не говори мне про любовь, – жёстко отрезала она. – Ты мой телохранитель и больше ничего. И отныне… – Тут она помедлила, сжав кулаки. – Отныне я буду в одиночку разбираться со своими проблемами. Не вмешивайся. От тебя требуется лишь исполнять те обязанности, которые прописаны в трудовом договоре. Об остальном я позабочусь сама.

«Ух, какие страсти кипят!» – оценил Уильям и вновь спрятался за шторой.