Летучий мыш Уильям и глава преступного синдиката

4. Уильям решает стать хорошим

– Значит, мне можно остаться? – спросил Уильям с надеждой.

– Оставайся. Это ведь ты вызвал скорую, когда я отключилась?

– Я.

– Какой молодец. Без тебя мне пришлось бы худо. Поэтому гнать тебя не стану. Пригодишься ещё. И перестань себя винить. Гоша всё равно избил бы меня рано или поздно. Скверный характер не скроешь. Но тогда, возможно, я была бы уже его женой, и уйти от него оказалось бы куда труднее. Всё к лучшему.

Уильяму значительно полегчало. В те дни, которые Соня провела в больнице, он страшно корил себя за содеянное и не переставал думать, что было бы, если бы он с самого начала действовал благоразумнее.

К великому счастью, инцидент с избиением обошёлся без осложнений. Синяки бледнели, царапины заживали. Гоша вот уже которые сутки не показывался на глаза, не трезвонил в дверь и не наведывался к отцу Сони, чтобы вымолить прощение. Видимо, залёг на дно. Но хорошо бы, конечно, если бы он и вовсе убрался из страны, чтобы даже духу его здесь не было.

Маленькое сердце Уильяма, замученное угрызениями совести, всё больше оттаивало и согревалось. Соня разрешила летучему мышу цепляться за занавески, есть фрукты и любую стряпню со сковороды, пользоваться телефоном и ноутбуком. Только подглядывать за собой не разрешала, когда переодевается или моется в ванной.

– Ты ведь когда-то был мужчиной, – говорила она. – Поэтому тебе смотреть не положено.

– Ой, да я и не планировал, – обижался Уильям. – Кто я, по-твоему? Извращенец?

Так и жили они вдвоём, неплохо притершись друг к другу. И ни отец, ни телохранитель об их странном союзе ничего не знали.

А однажды в дверь пентхауса позвонили. Трель звонка была пронзительной и протяжной. И Соня с Уильямом, заслышав её, синхронно вздрогнули.

– Кто бы это мог быть? – насторожилась Соня. – Спрячься! – велела она летучему мышу.

Тот уже почти и забыл, что такое прятаться. Наскоро забившись в щель между холодильником и диваном, Уильям затаил дыхание. Судя по топоту и шуму в прихожей, в квартиру зашла целая толпа. Посетители вели себя пристойно, были немногословны и скромно прошествовали в гостиную. Скрипнули колёса кресла-каталки. Стало быть, отец пожаловал. Интересно, по какому поводу?

– Вот что, дочь, – не стал медлить он. – Здоровье моё день ото дня становится всё хуже. Кроме тебя, наследников у меня нет. И я хочу официально объявить тебя моей преемницей. Отныне ты глава синдиката. Без всяких дополнительных условий или обязательств. От тебя не требуется срочно вступать в брак, но, если всё же встретишь достойного человека, мой тебе совет: держись за него крепко. А я… Я ухожу на покой. Мне уже недолго осталось.

– Что вы такое говорите, босс! – едва не плача, воскликнул один из его приближённых.

– Вам ещё жить и жить! – подхватили другие. – Рано себя хороните!

– Отставить разговоры! – прикрикнул на них тот. – Я всё сказал. Во всём слушайтесь мою дочь. А мне пора на пенсию, так-то.

Когда отец со сворой толстомордых подпевал укатил восвояси, Уильям выбрался из укрытия и поспешил к Соне. Та сидела бледнее скатерти и странно улыбалась.

– Ну вот, – сказала она, – теперь я глава преступного синдиката. Какая прелесть.

– А что не так? – опасливо уточнил летучий мыш.

– Я хочу вести честную жизнь, – ответила Соня, и Уильям поперхнулся воздухом.

Честную. Погодите, но почему? Он ведь рассчитывал на союзничество, на установление крепких связей, на то, что они вместе будут грабить и убивать… Ладно, убивать не обязательно.

И всё-таки, право слово, как же так?!

– Ты с ума сошла, – заявил Уильям. – Сонья, у тебя на почве радости поехала крыша. Но это пройдёт, обязательно пройдёт, вот увидишь.

– Нет, – с твёрдой решимостью отозвалась та. – Мне никогда не нравились методы отца. Я не одобряла его бизнес и не хотела стать его наследницей. Завтра же распущу всю банду.

Теперь, кажется, у Уильяма крыша поехала. Голова, по крайней мере, закружилась довольно лихо. Это что же? Столько стараний – и всё впустую? Может, пока не поздно, прибиться к Саньку или к кому-нибудь из шайки? Ох, нет, а как же блинчики? Как же такой роскошный пентхаус останется без него? Непорядок…

– Предлагаю, – отдышавшись после бури нахлынувших чувств, сказал Уильям. – Предлагаю ещё раз всё обдумать и переосмыслить. Мне вот, например, нужен сообщник. Вернее, прекрасная сообщница. Ты.

– Давай, лучше ты всё переосмыслишь, – сурово взглянув на него, ответила Соня. – Что именно толкает тебя на преступный путь? Жажда денег? Так ведь деньги можно заработать и по-другому.

– Это долго и утомительно, – проворчал летучий мыш.

– Зато тебя не посадят в тюрьму и ты сможешь свободно ходить по улицам.

Тут Уильям призадумался. Учитывая, что его до сих пор разыскивали власти Европы, Англии и двух Америк, он нигде не смог бы чувствовать себя в достаточной безопасности. Разве что в России. Но ведь спецслужбы могут добраться и сюда… Впрочем, если он больше никогда не станет человеком, правосудие ему не грозит. Да и деньги летучей мыши, если начистоту, погоды не сделают.