Летучий мыш Уильям и глава преступного синдиката

13. Операция «Финал»

Три дня спустя они стояли на крыше высотки в центре Москвы и смотрели вниз, где у парадного входа в роскошный офисный центр торчала пара рослых охранников из числа Гошиных людей. С ними о чём-то совещалась ещё парочка громил из Сониного синдиката. Ключевых фигур и, собственно, главных захватчиков, поблизости пока не наблюдалось, но они должны были появиться с минуты на минуту.

– Уверен, что это сработает? – спросила Соня, кутаясь в тулуп, с которым в последнее время не расставалась.

– Абсолютно, – отозвался Уильям и поправил крылья, аккуратно сложенные под экстравагантным плащом. – По крайней мере, хуже, чем в прошлый раз, уже не будет.

– В прошлый раз не произошло ничего критичного.

– И сегодня обойдётся без эксцессов.

Соня фыркнула, но улыбнулась. А Санёк, стоявший чуть поодаль с биноклем, вдруг оживился:

– Едут! Раз, два, три, четыре… Пять машин! Чёрные. Точно наши.

Внедорожники даже парковаться возле офиса не стали. Затормозили, двигатели заглушили – и всё. Из салонов повыскакивали люди Нины Петровны – те самые, что были в ангаре, а вдобавок к ним дюжина новых, с лицами, не предвещавшими ничего хорошего врагам человечества вообще и людям Гоши в частности.

– А где сама Нина Петровна? – спросила Соня.

– В машине сидит, – доложил Санёк. – Сказала, что выйдет, когда начнётся самое интересное. У неё спина, видите ли, разболелась.

– Спина у неё разболелась ровно в тот момент, когда началась операция, – хмыкнул Уильям. – Подозрительно.

– Она просто опытная, – пожал плечами Санёк. – Зачем бабушке под пули лезть, если есть кому поработать?

Внизу тем временем разворачивалось действо.

Люди Нины Петровны окружили здание плотным кольцом. Из офиса выбежала охрана, но, оценив соотношение сил, благоразумно отступила внутрь и закрыла двери.

– Глупо, – прокомментировал Уильям. – Стеклянные двери не та преграда, которая остановит людей, вооружённых…

Он не договорил, потому что внизу раздался мощный удар, и стеклянные двери превратились в миллион осколков.

– …кувалдой, – закончил Уильям. – Я так и думал.

– Откуда у них кувалда? – изумилась Соня.

– У Егорыча с собой всегда кувалда, – авторитетно заявил Санёк. – Он без неё как без рук.

Внутри здания началась паника.

Люди Гоши и заговорщики из синдиката, застигнутые врасплох, метались по коридорам, пытаясь организовать оборону, но натыкались на Егорыча с его кувалдой, Михалыча с пулемётом (который он, впрочем, не применял, и демонстрировал врагам только для острастки) и ещё несколько десятков крепких мужиков, которые действовали слаженно и жёстко, как когда-то в горячих точках.

Через полчаса здание было полностью захвачено.

Главарь Гошиной банды, бледный и взмыленный, сидел в своём кабинете на двадцатом этаже, окружённый своими дружками-телохранителями, которые поглядывали на него с подозрением и опаской.

– Что? – рявкнул он. – Чего пялитесь?

– Шеф, – осторожно сказал один. – Там эта… бабка приехала.

– Какая бабка?

– Которая… ну, которую вы…

Он не договорил, потому что дверь кабинета распахнулась.

На пороге стояла Нина Петровна. Всё в той же вязаной кофте. С вязальной спицей в руке. И с таким выражением лица, что даже покойный ныне Гоша наверняка почувствовал бы, как по спине бежит холодок.

– Ну, здравствуй, приятель, – ласково сказала она. – Давно не виделись.

Главарь дёрнулся, но остался сидеть.

– Чего надо? – хрипло спросил он.

– Поговорить. – Нина Петровна шагнула в кабинет, и телохранители расступились перед ней, как море перед Моисеем. – О старом. О новом. И о том, что будет, если ты ещё раз посмеешь тронуть моих подопечных.

– Я не тро…

– Молчи, – оборвала она. – Когда старшие говорят, младшие слушают.

Тот сразу же заткнулся.

Нина Петровна села в кресло напротив него, положила ногу на ногу и начала неспешный разговор, из которого Гошин преемник понял главное: либо он сворачивает весь свой бизнес, распускает банду, отдаёт долги (с процентами) и уезжает из страны навсегда, либо…

– Либо что? – спросил он, сглатывая.

– Либо я приду к тебе ещё раз, – улыбнулась Нина Петровна. – Но уже без кувалды.

Он в суеверном ужасе воззрился на Егорыча, который стоял в дверях и поигрывал своим инструментом. Глянул на Михалыча с пулемётом. Обвёл взглядом остальных, которые заполнили коридор и смотрели на него с плохо скрываемым интересом (так, пожалуй, смотрят на выставочный экспонат). И принял единственно верное для себя решение.

– Я согласен, – выдохнул он.

– Вот и славненько, – кивнула Нина Петровна. – Тогда мы поехали. У меня пироги стынут.

С людьми из синдиката она встретилась в коридоре на первом этаже. Те поначалу не признали в ней авторитет, но, заметив пулемёт в руках у Михалыча, мгновенно присмирели.