Летучий мыш Уильям и глава преступного синдиката

Эпилог. Два года спустя

Свадьба была скромной.

По меркам криминального мира, конечно. Всего сто пятьдесят человек, шикарный зал с лепниной и статуями, четыре смены блюд и салют, который видели в трёх соседних районах.

– Да ладно вам, – оправдывалась Нина Петровна перед участковым, который пришёл разбираться с жалобами. – Подумаешь, фейерверк. У людей праздник.

Участковый посмотрел на неё, вспомнил, кто она такая, и ретировался с пожеланиями счастья молодым.

Соня была в белом платье, которое ей сшила местная мастерица по эскизам самого Уильяма. Платье было длинное, струящееся и с разрезом на спине. Не лучший выбор для зимы, но всё же… Весна была уже не за горами, а любовь согревала, причём не только сердце, но и тело.

Уильям тоже сделал парочку разрезов в своём пиджаке.

– Это для крыльев, – пояснил он любопытствующим. – Мало ли что. Вдруг понадобятся?

– А что может случиться на свадьбе? – спросил Санёк, который был свидетелем и чувствовал себя немного не в своей тарелке.

– Никогда не знаешь, – философски заметил Уильям. – Вдруг враги нападут.

– Все враги уже под землёй или в Канаде, – отмахнулся Санёк. – Расслабься.

– Это ты расслабься. Вон какой напряжённый. Напрягаться на своей свадьбе будешь.

Телохранитель бросил на стоявшую поодаль Соню печальный взгляд.

– Вряд ли моя свадьба когда-нибудь состоится.

– Однолюб?

– Вроде того.

Санёк вздохнул и пошёл за бокалом, бахнуть успокоительного.

В самый разгар торжества, когда гости уже перепили, переели и перетанцевали всё, что можно, Уильям увёл Соню в зеркальный вестибюль, где было почти тихо – отголоски бурного веселья эхом доносились сюда из зала.

– Устала? – спросил он.

– Немного, – улыбнулась она. – Но это приятная усталость.

– У меня для тебя тоже есть кое-что приятное, – загадочно отпарировал Уильям и достал из кармана маленькую коробочку.

– Мы уже расписались и обменялись кольцами. Ты малость запоздал с подарком, – заметила Соня.

– Это не подарок, а напоминание.

Он открыл коробочку. Там лежал крошечный кулон в виде летучей мыши с изумрудными глазами.

– Чтобы ты всегда помнила, с кем связалась, – сказал он и застегнул цепочку у неё на шее.

– Я и так не забуду, – пообещала Соня. – Ты храпишь, как самая настоящая летучая мышь.

– Вздор! Летучие мыши не храпят!

– Ещё как храпят! – рассмеялась она.

Уильям, судя по всему, выпил лишнего, потому что внезапно не на шутку оскорбился. Он собрался железно отстаивать свою позицию, но, видимо, перечить жене смертный грех. Потому что не успел Уильям и слова сказать поперёк, как принялся уменьшаться. И уменьшался он до тех пор, пока не был погребён под собственным пиджаком, рубашкой и брюками.

Хорошо, что этого никто из гостей не видел. Из-под праздничной одежды насилу выполз слегка ушибленный, помятый и расстроенный летучий мыш.

– Ну вот, – человечьим голосом молвил он, снизу-вверх взглянув на Соню. – Придётся опять тебя от верной смерти спасать, чтобы в себя прежнего превратиться.

– Тогда мне надо срочно наживать новых врагов, – обескураженно отозвалась та. А затем присела на корточки и позволила Уильяму забраться себе в ладони. – Давай пока временно спрячемся где-нибудь, – шёпотом предложила она и огляделась.

– Лучше давай сбежим, – проворчал летучий мыш.

– Предложение принимается, – отозвалась она и, беспардонно сунув его себе за пазуху, облачилась в пальто и выскользнула на улицу.

Звёзды светили ярко, но их сияние перекрывалось огнями фонарей. Снег искрился. Где-то в гостевом зале Михалыч грянул на гармошке какую-то удалую песню, и Егорыч принялся подпевать.

– Как ты там? – спросила Соня, оттопырив воротник. – Не душно?

– Нормально, – ответил Уильям. – Знаешь, я постараюсь больше не делать никаких глупостей и всегда буду на твоей стороне.

– А если завтра снова придётся кого-то спасать?

– Будем спасать. Вместе.

– А если снова нападут?

– Будем отбиваться. Тоже вместе.

– А если…

– Сонья, – сказал Уильям, осторожно высунув мордочку на мороз. – Всё будет хорошо. Потому что мы теперь команда.

– Семья, – поправила она.

Он оскалился в полумраке, обнажив страшные клыки.

– Семья? Мне нравится это слово.

Соня шла по ночному городу, среди сверкающего снега и кружащихся в воздухе хлопьев, и на первый взгляд могло показаться, что она совсем одна, без защиты и опоры. Но стоило приглядеться – и в разрезе её пальто можно было заметить кошмарное создание, порождение мрака и ужаса, её дорогого непутёвого муженька. Именно он делал её счастливой, именно он прогонял одиночество и заставлял улыбаться, порой даже сквозь слёзы.