Лев и зимняя Роза

7.1

Через двадцать минут мы уже выезжали. Я сидела на пассажирском сиденье, сжимая в руках термос с кофе, который сама же и приготовила. Стыд постепенно отступил, сменившись любопытством. Салон фургончика оказался уютным, хоть и старым. Лев завел двигатель, и мотор отозвался густым, довольным урчанием.

— Музыку включить?

— Да я не против и в тишине ехать, — улыбнулась я. — А это кто?

Я указала на маленькое фото на приборное доске, которого Лев мимоходом коснулся. Мужчина лет пятидесяти хмурился, глядя в камеру.

— Это мой отец. — Лев отвернулся. — Он погиб, на машине разбился.

— Извини, я не хотела…

Он качнул головой, принимая извинения.

Первая деревня по пути называлась Межник. Небольшое скопление домов у самой дороги, занесенных снегом по самые окна. Лев притормозил у небольшого магазинчика, на крыльце которого уже стояла пожилая женщина в ватнике и огромном платке.

— Здравствуй, Мария Семеновна, — сказал Лев, выходя и оставляя двигатель работать на холостом ходу. — Как давление? Привез вам «Сантехника Егора», новый, как просили.

— Лёвушка, родной! — обрадовалась старушка. — Давление-то как раз скачет, от безделья, наверное. Давай сюда книжку-то, развлекать себя буду.

Он взял с сиденья аккуратный пакет, передал ей. Я тоже вылезла из машины и поздоровалась.

— Мария Семёновна, а у вас в магазине зарядки для телефонов есть? У меня вот приятельница гостит, — он махнул рукой в мою сторону, — и сломался провод, новый ищем.

— Да, от айфона, — уточнила я на всякий случай.

— Какие-то были вроде, — задумалась Анна Семёновна. — Давно их взяла, но они тут никому из наших не нужны. Лежат вот с тех пор. А уж айфон там или шмайфон, это я не понимаю. — Она зашлась добродушным кудахтающим смехом. — Идём внутрь, сами посмотрите.

Пока я копалась в коробке с разными аксессуарами для телефонов, которую хозяйка выудила откуда-то с верхней полки, Лев как ни в чем не бывало обсуждал с ней разные темы. Я услышала, как они поговорили о внуке, который в армии, о том, что дрова нужно пилить. Лев слушал, кивал, давал короткие, практичные советы. Ни тени раздражения, только ровное, уважительное внимание. Потом она сунула ему в руку что-то сморщенное, яблоко, кажется, и он, не глядя, поблагодарил и положил его в карман куртки.

Мне повезло — зарядка от Айфона действительно нашлась, но вот дальше случилась заминка. Банковского терминала у Марии Семёновны не было — картой не заплатить, а наличных у меня с собой было совсем немного. Лев опять выручил — молча вытащил бумажник и расплатился.

— Ещё раз спасибо, — пробормотала я уже в фургончике. — Я верну. Телефон дома заряжу и переведу тебе.

— Да прекрати, — отмахнулся он. — Едем дальше.

И мы поехали. На следующей остановке он отдал приготовленную стопку детских журналов для многодетной семьи, а потом — увесистый том по пчеловодству для угрюмого мужика в ушанке, который, хмурясь, долго сверял что-то в своей записной книжке.

В селе Градское мы задержались подольше. Лев выехал на небольшой пятачок между домами, что-то вроде площади, и припарковался. Затем вышел и распахнул задние двери фургона, вынул складной стол и выставил на него несколько ящиков с книгами. К машине сразу же потянулся людской ручеек. Почти все здоровались со Львом, мужчины жали руки. Кто-то копался в ящиках, некоторые забирались в фургон и уже оттуда выходили с книгой-другой. Я наблюдала за этим, сидя в теплой кабине, и чувствовала себя сторонним наблюдателем в чужом, удивительно слаженном спектакле, где все роли были настоящими.

Лев, казалось, помнил всех по именам, помнил, кто что любит читать, кто какую обложку предпочитает. Это не было торговлей в привычном мне понимании. Это был обмен. Книги на яблоки, на новости, на простую человеческую благодарность. Через полчаса, когда поток людей иссяк, я выбралась наружу вместе с термосом.

— Кофе будешь? У тебя уже нос красный.

— Не откажусь. — Лев притопывал на месте от холода. — Но знаешь, давай в машине попьем. Я сейчас все быстро соберу — сегодня уже не будет больше покупателей, холодно очень.

Когда все ящики были убраны в фургон, он забрался в кабину и стал греть замёрзшие пальцы у печки.

— Держи, — Я протянула крышку от термоса с налитым кофе. Над напитком клубился ароматный пар. — Это последняя деревня? Теперь домой?

Лев с наслаждением сделал глоток горячего напитка.

— Да, домой. Но по дороге ещё в одно место заскочим, кроссворды Ольге Петровне я привозил, а она не пришла. Может приболела или ещё чего, старая она совсем.

На краю деревни, у покосившегося домика с резными наличниками, он затормозил, и на шум машины на крыльцо вышла маленькая, сгорбленная старушка.

— Лёва! Чего ты?

— Так вы не пришли же, Ольга Петровна. За кроссвордами. А я привез, как договаривались.

— Ох, голова моя садовая, — всплеснув она руками. — Ты прости меня, милок, совсем памяти нет на старости лет.

— Да не страшно, вот, возьмите.

— Вот спасибочки, хороший ты парень. А нет ли минутки ещё у тебя? Ведёрко у колодца оставила, а принести — силы нет. Руки трясутся.