Лев и зимняя Роза

12. «Извини, но мне надо работать». Лев.

Фургончик послушно гудел под неспешный пересказ Розы о том, как Ольга Петровна учила её отличать зимние сорта яблок по коре, когда я отлучился. Слушая, я лишь изредка кивал, погружённый в приятное оцепенение. В голове, словно отснятая плёнка, медленно прокручивались кадры сегодняшнего дня: её сосредоточенное лицо над блокнотом, растерянная улыбка, когда ей вручили первый пирог, детская радость Серёжи, прижавшего к груди энциклопедию.

Я свернул на нашу улицу, уже мысленно представляя, как растоплю печь, мы пообедаем, я заварю чай с мятой, а Мотя устроится у меня на коленях, завершая картину идеального утра. Но едва взгляд скользнул за привычные ворота, тело напряглось само собой. Во дворе, рядом с моим привычно засыпанным снегом дровяником, стояла чужая машина — приземистый, тёмно-синий внедорожник городского вида. Впрочем, я почти сразу же узнал автомобиль и расслабился.

Роза замолчала на полуслове, тоже увидела гостей. Я почувствовал, как она непроизвольно вздрогнула, будто опасалась, что это за ней.

— Это… к тебе? — её голос прозвучал тише, снова появилась та самая, почти изжитая за эти дни, тоска настороженности.

Я притормозил, заглушил двигатель. Звук сменился оглушительной, звонкой тишиной морозного вечера.

— Да, ко мне, — кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего страшного, не переживай. Это машина моего друга, Славы.

Я вышел из фургона, и холодный воздух, ещё минуту назад казавшийся свежим, теперь укусил за лицо с особенной, раздражающей резкостью. Роза вышла следом, но не пошла к дому, а замерла позади меня, будто не решаясь вторгаться в мою жизнь. Я уже собирался что-то сказать, чтобы разрядить её явную тревогу, как дверь дома распахнулась, и на крыльцо, озарённое жёлтым светом из прихожей, вывалилась знакомая фигура.

Славка Коршунов практически не изменился с университетских времён, разве что стал ещё крепче, ещё основательнее. На нём был зеленый свитер толстой вязки и синие джинсы, явно брендовые, он всегда любил дорого и модно одеваться. Его скуластое лицо с живыми, бойкими глазами и вечной полуухмылкой светилось от мороза и собственного оживления. Увидев меня, он широко развёл руки, будто мы не виделись десятилетие, а не пару недель.

— Лё-ёвик, ну наконец-то! Вот ты где, отшельник! Я уж думал, медведи тебя в берлогу утащили! — его голос, громкий и слегка хрипловатый грохнул в тишине двора, спугнув пару воробьёв с забора.

— Слав, — кивнул я, подходя ближе. От него пахло дорогим одеколоном, городским воздухом и лёгким запахом бензина. — Нежданно-негаданно. Что тебя вдруг занесло в нашу глушь?

— Так в гости решил заскочить, — отмахнулся он, но его глаза уже скользнули за мою спину, к Розе, и в них зажглась жадная любознательность. — Да вы заходите, я уже и печь затопил. Ты прости, Лёв, что я внаглую в дом вломился. Но я посидел в машине, потом, думаю, ну чего я как не родной, в самом деле… Ключ — как обычно. Ну я и…

Он улыбнулся с извиняющимся видом, но мы оба знали, что это пустые формальности. Конечно, Слава знал, где лежит запасной ключ, и конечно, я бы не стал возражать, что он зашел в дом.

В прихожей висела его кожаная куртка с меховым воротником и мощные зимние ботинки на такой подошве, будто он собирался штурмовать Эверест, а не в деревню приехал. Пока мы с Розой раздевались, Слава прошел в кухню и до нас доносился его голос:

— Я заскочил в Сосново по делам, ну и думаю — дай заеду, проведаю товарища. А ты, я смотрю, не скучаешь. — Мы как раз зашли в кухню, и Слава бросил на меня взгляд, полный одобрительного, мужского понимания. Разве что не подмигнул. — Зря я, выходит, волновался о твоём затворничестве.

Роза, словно почувствовав этот взгляд, сделала неуверенный шажок назад. Еще немного — и кинется бежать прочь. Я почувствовал необходимость что-то сказать, представить, обозначить границы этого неожиданного вторжения.

— Роза, это Слава, мой старый друг. Сначала школьный, а потом и университетский. Слава, это Роза. Моя… гостья.

— Очень приятно, — Слава тут же сделал шаг навстречу, протянул руку Розе для рукопожатия. — Не такой уж я и старый, это Лёвик наговаривает на меня. Я еще ого-го, в самом расцвете сил, как Карлсон.

Он довольно рассмеялся собственной шутке.

— Здравствуйте, — тихо ответила Роза, быстро отдернув руку и снова опустив глаза. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, и это раздражало меня.

— Какое красивое у вас имя, Роза! — продложил Слава, как ни в чем не бывало. — И вы тоже очень красивая. Здорово, что вы Леву навестили. А то он тут, знаете ли, от народа отбился, в медвежьем углу засел. Хорошо, что хоть кто-то его на свет божий вытаскивает.

— Спасибо…

Было видно, что Роза совершенно растерялась от такого напора, но судя по всему Славка на это и рассчитывал. Он вообще часто брал девчонок нахрапом, своей смазливой физиономией и яркой харизмой. И они все таяли как масло на сковородке. Я почувствовал, как недовольство кольнуло меня изнутри.

— Ну так что, может чайку попьём? — с деланной гостеприимностью произнёс Слава, но я покачал головой.

— Вообще мы книги развозили и хотим есть, а не чаи гонять. Ты вообще как, ненадолго наверное заскочил?Проездом?

— Ага, — он хмыкнул, понимая мой намёк. — Собственно, заехал-то не просто так. Ромка приехал! Из Питера в командировку, на пару дней. Мы хотели в Сосново, в «Тайгу» завалиться как раньше. Посидеть, вспомнить молодость. Как в старые добрые! Я тебя и хотел подхватить. Бросай свои книжки, переобувайся — и в путь