Лев и зимняя Роза

15. «Мне нужно подумать». Роза.

Остаток дня после отъезда Артема прошёл для меня как в тумане, густом и вязком, сквозь который реальность пробивалась лишь отдельными, резкими вспышками. Помню, как Лев, не сказав ни слова, провёл меня на кухню, усадил за стол и поставил передо мной кружку с горячим чаем, в который плеснул чего-то покрепче из пузатой бутылки, стоявшей в дальнем углу буфета. Коньяк, кажется. Я послушно пила обжигающую жидкость, чувствуя, как тепло разливается по груди, но внутренний холод, въевшийся в кости после этой сцены у ворот, никак не желал отступать. Мотя, выползший из-под дивана, запрыгнул ко мне на колени и тёрся мордой о руки, требуя привычной ласки, но я гладила его почти механически, думая о другом.

Лев не задавал вопросов. Он просто был рядом — наливал чай, подбрасывал дрова в печь, иногда касался моего плеча или руки, и эти прикосновения были единственным, что удерживало меня здесь, в реальности. А паника клубилась где-то рядом, за тонкой стеной этого внезапного спокойствия. Слова Артема, его ультиматум, его ледяной взгляд, брошенный на прощание — «твой выбор» — всё это пульсировало в голове, как больной зуб, не давая сосредоточиться.

— Хочешь побыть одна? — мягко спросил Лев в какой-то момент.

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни любопытства, ни тем более того настороженного ожидания, что я могла бы прочесть в глазах любого другого человека на его месте. Только спокойствие. И от этого стало одновременно легче и невыносимо больнее.

— Да, — ответила я, и мой голос прозвучал как чужой. — Если можно… я просто хочу… немного побыть одна. Подумать.

Он кивнул, как будто именно этого ответа и ждал.

— Хорошо. Я тогда поеду в Сосново. Нужно забрать пару заказов. Это на пару часов, не больше. Ты справишься здесь одна?

— Да, — повторила я. — Справлюсь.

Лев быстро собрался — натянул дублёнку, взял ключи от фургончика — и перед уходом подошёл ко мне, легко коснулся губами лба. Это было так мило, так по-домашнему, что у меня защипало в глазах.

— Я скоро, — сказал он и вышел.

Я слушала, как за окном заурчал двигатель, как звук постепенно удаляется, затихая за поворотом. И только когда воцарилась полная, абсолютная тишина, я позволила себе выдохнуть. Выдохнуть и провалиться в тот самый водоворот мыслей, что, притаившись, поджидал меня всё это время.

Дом без Льва стал другим — пустым, но не враждебным. Я поднялась наверх, в свою комнату, но сидеть там, глядя в скошенный потолок, было невыносимо. Спустилась обратно, села на диван в гостиной, укутавшись в плед. Мотя тут же пришёл и устроился рядом, свернувшись тёплым комком. Я гладила его мягкую шерсть, и размышляла.

Что я делаю? Кем я себя возомнила? Я сбежала от ответственности, как капризный ребёнок, спряталась в тёплом доме у доброго, замечательного человека, позволила себе растаять в его заботе, в его тишине, в его руках. И что дальше? Дальше — сутки, которые мне дал Артём. Сутки, чтобы решить, возвращаться ли в ту жизнь, которую я терпеть не могу, но которая — моя, выстроенная мной, оплаченная моими нервами, кровью и годами работы. Или… Собственно альтернативы-то у меня и не было. Не могу же я на полном серьёзе планировать остаться здесь, в этом сне, на птичьих правах, без денег, без перспектив, без ничего? Верх инфантилизма.

Тем более, что сама мысль о том, чтобы остаться, пугала не меньше, чем мысль о возвращении. Я здесь кто? Гостья. Временная, случайная. Лев приютил меня из жалости, из благородства, из какого-то своего, запредельного для моего мира понятия о человеческом участии. Но это не длится вечно. Рано или поздно мне придётся уйти. И чем дольше я здесь задержусь, тем больнее будет. Тем глубже прорастут эти корни, которые я уже чувствую в себе, — привязанность к нему, к этому дому, к этой тишине, даже к этому рыжему коту, который сейчас мурлычет у меня на коленях.

А он? Лев. Что он думает на самом деле? Он никогда не давил, не задавал вопросов о моём будущем, не строил планов. Может это банальное равнодушие и ему просто все равно? Или же он принимал меня такой, какая я есть, в каждый момент? Раньше мне казалось, что такое бывает только в слащавых дамских романах — даже термин специальный придумали для таких парней, гринфлаг. Но вот он, пожалуйста. Лев. Приятно познакомиться!

Я металась по дому, как лев в клетке, такой вот каламбур. Заваривала чай, не пила его, и он одиноко остывал, покрываясь противной пленочкой. Садилась читать книгу, но теряла глазами строчки. Подходила к окну, смотрела на заснеженный двор, на сосны за забором, и не видела ничего, кроме лица Артема, искажённого яростью. «Твой выбор». Как будто у меня когда-нибудь был выбор. Как будто меня кто-то спрашивал.