Лев и зимняя Роза

17.1

— Роза, — она произнесла моё имя, и в этом не было ни обвинения, ни облегчения. Просто констатация факта.

— Да, я… извини, что долго не звонила. Было много дел.

— Но ты вернулась? — перебила она меня. — Нашлась? Теперь все в порядке?

Я замерла. Этого я не ожидала.

— В порядке, да. Но откуда ты?...

— Мне звонил твой… продюсер. Артём. Искал тебя.

— Он… звонил тебе? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — И что ты ему сказала?

Пауза. Короткая, но ёмкая.

— Сказала, что если ты решила побыть одна, значит, тебе это нужно. И что я не буду ему помогать тебя искать.

Я не верила своим ушам. Моя мама — завуч, человек системы, для которой порядок и правила были превыше всего — отказалась сотрудничать с Артёмом? Не устроила скандал, не обратилась в полицию, чтобы меня искали с вертолетами и собаками?

— Мам… — только и смогла выдохнуть я.

— Розалия, — снова заговорила она, и в её голосе появились те нотки, которые я помнила с детства — строгие, но сейчас почему-то не отталкивающие, а скорее тёплые. — Я, конечно, не одобряю твою работу. Ты это знаешь. Но я твоя мать. И если тебе нужен отдых, если тебе нужно уединение — это твоё право. Ты взрослый человек и сама понимаешь, когда подходишь в пределу душевных и физических сил. И ты всегда можешь на меня рассчитывать. Что бы ни случилось.

Я сидела, прижимая телефон к уху, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Тихо, без всхлипов, просто слёзы облегчения и благодарности. Я не ожидала этого. Все эти годы я жила с ощущением, что между нами стена, что она меня не принимает, не понимает, осуждает. А сейчас оказалось, что стена была не с её стороны. Или, по крайней мере, она готова её разрушить.

— Спасибо, мама, — прошептала я, размазывая слёзы по щекам. — Спасибо тебе.

— Не за что, дочка, — ответила она, и в её голосе я впервые за долгое время услышала ту самую материнскую мягкость, которой мне так не хватало. — Ты как?

— Теперь намного лучше, — ответила я, и это не было ложью. Впервые за долгое время я действительно улыбалась. — Всё будет хорошо.

— Ну и хорошо, — она вздохнула. — Звони, если что. И… с наступающим новым годом тебя. Хотя ещё рано, но мало ли, когда ещё позвонишь.

— С наступающим, мама, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Я позвоню. Обещаю.

Мы попрощались. Я положила трубку и долго сидела, глядя на тёмный экран телефона. Внутри, там, где ещё недавно была только выжженная пустота, появился маленький, тёплый огонёк. Надежда. Может быть, действительно всё налаживается. Может быть, этот побег был нужен не только для того, чтобы найти Льва, но и чтобы найти путь к маме. От разговора с ней на душе стало немного легче. А если получилось с мамой, то может получится и…

Не хотелось мучить себя, но тоска по дому в зимнем лесу никуда не делась. Она сидела во мне, как заноза, и ныла при каждом вздохе. Я взяла телефон, открыла галерею и стала листать фотографии, которые сделала в те дни. Вот фургончик «Старая книга» на фоне бескрайнего поля. Вот руки Льва, держащие коробку с книгами. Вот дед Василий на крыльце. Вот Мотя, развалившийся на моих коленях. Каждый кадр дышал той самой жизнью — настоящей, не придуманной, не отретушированной. Жизнью, в которую мне безумно хотелось вернуться. Хватит ли у меня смелости изменить свою жизнь? И хватит ли мне мудрости сделать это так, чтобы ничего не испортить?

Я задержалась на фото фургончика. Зелёный бок, облупившаяся краска, надпись, выведенная от руки. И вдруг меня осенило. Мысль пришла неожиданно, ярко, как вспышка молнии. Книга. Его книга. Тот самый сборник рассказов, который он хотел издать, но не хватало заказов. Благотворительный проект, который мог бы помочь одиноким старикам. Я ведь могу это сделать. У меня есть платформа, есть полмиллиона подписчиков. Я могу рассказать о нём. О его деле.

Сердце забилось часто-часто. Идея была сумасшедшей, спонтанной, абсолютно не согласованной с Артёмом. Но именно поэтому она была правильной. Впервые за долгое время я хотела сделать что-то не по плану, не ради контракта, не для галочки. Я хотела сделать это для него. Для Льва.

Я вскочила с дивана, заметалась по комнате, вспоминая. Перед отъездом я ещё раз заглянула в комнату Льва, пока он готовил мне завтрак с собой. Без конкретной цели. Просто хотелось напоследок вдохнуть тот запах, окинуть взглядом обстановку, чтобы увезти с собой как можно больше приятных воспоминаний. Я заметила на тумбочке несколько листов с напечатанным текстом, бездумно подошла ближе и заглянула в них — оказалось, это те его рассказы для сборника. На полях — его заметки и дополнения, некоторые предложения вычеркнуты. Видимо, Лев все ещё пытался довести текст до совершенства, хоть уже и открыл на него сбор на платформе краудфандинга. Сама не знаю, зачем — но тогда я сфотографировала несколько первых листов. И теперь у меня оказался текст первых трёх рассказов.

Я открыла приложение для прямых эфиров. Палец завис над кнопкой «Начать». Тысячи мыслей пронеслись в голове: «А что скажет Артём?», «А если это не заинтересует подписчиков?», «А если Льву не понравится, что я вмешиваюсь без спроса?».

Но следом пришла другая, перевешивающая всё: «А если я сейчас не сделаю этого, то никогда себе не прощу».